02.06.20
Тапио Вирккала - художник тающего льда
2 июня 1915 года родился Тапио Вирккал, один из ключевых финский дизайнеров и скульпторов, добившихся международного признания. Ему были подвластны все материалы: металл, стекло, пластик, керамика, дерево, клееная фанера, камень, серебро...
27.05.20
Художники смогут получать деньги за цифровой контент на платформе StudioVisit
29 мая 2020 года будет запущена цифровая платформа StudioVisit, которая позволит художникам получить дополнительный заработок, предоставляя цифровой контент для желающих побывать в виртуальной студии художника...
25.05.20
Обнаруженные в Ватикане фрески Рафаэля покажут публике
Ватиканские музеи завершили реставрацию двух фресок Рафаэля, обнаруженных при реставрации в 2017 году. Предполагается, что это последние работы художника, созданные им незадолго до смерти. После открытия доступа в залы музея фрески станут доступными для публики...


Марина Лошак: «Надо адаптироваться к экономическому аскетизму»

03.04.20

марина лошак гмии эпидемия карантин

Пушкинский музей ежедневно теряет 2 млн рублей, выставки этого года, включая экспозицию из коллекции Каподимонте, отменят или перенесут, а эхо эпидемии будет слышно еще долго...





— С введением карантина ГМИИ имени Пушкина совсем опустел?

— Опустел, но не пуст. Чтобы обеспечить правильное хранение ценностей, нужны люди. В музее постоянно есть сотрудники. Это не только охрана и инженерные службы, контролирующие все системы жизнеобеспечения, но и дежурные хранители. Так, работает «ночной музей». Мы заранее начали согласовывать наши действия с Министерством культуры, чтобы подготовиться к строгому карантину максимально быстро. Всем же понятно, музей нельзя просто закрыть на ключ. Мы создали свой собственный оперативный штаб. В нем руководители разных направлений работы музея. Каждый день утром и вечером мы, что называется, сверяем часы.


— В каких форматах продолжается творческая жизнь?

— Она продолжается на удалении, у каждого отдела есть свои задачи. Мы проводим еженедельные большие совещания c помощью интернета, на них все сотрудники отчитываются. Всю эту работу мы координируем. Жизнь в удалении у нас даже более напряженная, чем обычно: можно сказать, что телефон уже стал частью уха, а компьютер — частью глаза.

Самое важное для нас сегодня — понять, как нам жить дальше. Карантин закончится, но жизнь будет уже совсем другая, с иными задачами. Надо будет адаптироваться к «экономическому аскетизму», учитывать невозможность или как минимум сокращение музейного обмена в ближайшие полтора года точно.

Мы относимся к тем немногим музеям, которые очень зависимы от интернациональных связей. Нужно уже думать о новых путях для реализации наших идей. Я уверена, вариантов много, но в любом случае это другая жизнь.

— Проще говоря, на ближайшие полтора года музей переориентируется на экспонирование произведений, которые находятся в России?

— Какие-то вещи мы всё равно будем получать из-за рубежа, но нам придется более аккуратно относиться к этому и брать только сверхнеобходимое для различных проектов. Напомню, что проведение средней выставки стоит около €1 млн, и сейчас нам придется считать деньги еще более тщательно. Зрители не пострадают, но от нас потребуется новый уровень креативности.

— Следовательно, вопрос не столько в закрытых границах, сколько в экономии?


— Прежде всего это вопрос финансов, потому что нас ждет много трудностей.

— Как вы оцениваете потери, которые несет музей?

— Целиком их оценить еще трудно — мы не знаем, когда начнем работу, но в среднем каждый день мы недополучаем около 2 млн рублей.

— Не станет ли дороже привозить работы из-за рубежа? Возрастет стоимость страховок?


— Я уверена, что музеи учтут создавшуюся ситуацию. Директора музеев — одни из самых дружелюбных и открытых людей. Возникшая проблема — общая. Думаю, все будут делать множество шагов навстречу друг другу.

— Вы входите в клуб директоров крупнейших музеев мира — так называемую группу Бизо. В ней обсуждалась нынешняя ситуация?

— Пока был только обмен информацией, у кого что происходит. Сейчас можно говорить лишь о драматизме момента. Когда пик будет пройден, мы сможем обсудить и другие вещи.

— Допустим, к лету всё заработает снова. Насколько долгим будет эхо этой истории для музейной отрасли в целом?

— Думаю, мы будем чувствовать последствия года полтора или немного дольше. Но это оптимистическая оценка.
Кризис очень серьезный, он в разгаре. Каждая неделя чрезвычайных ситуаций ухудшает ситуацию. Это глобальное потрясение, и у него будет отложенный эффект. Однако, надеюсь, за полтора года люди придут в себя. Уверена, когда исчезнет угроза болезни, которая давит на сознание, всё пойдет быстро. Нами будет двигать желание жить и ощущение, что мы наконец свободны. Это даст импульс человечеству и каждой личности.

— Вам пока не приходится сокращать сотрудников?

— Нет. Бюджет нас поддерживает.

— Как долго музей сможет прожить в такой ситуации?

— Довольно долго. Любое государство понимает важность существования своих главных культурных институтов.

— Выставочная деятельность финансируется из внебюджетных средств. Приходится ли корректировать ее планы?

— Конечно. Это неприятно, и все опечалены, но из любой ситуации можно найти выход. Прежде всего нам сейчас мешают угроза здоровью и отсутствие свободы, а не денег.

Если наши большие спонсоры — очень крупные государственные компании, на которые сейчас ляжет еще большее бремя социальной ответственности, — совсем не смогут нас поддерживать, значит, мы будем думать о других, более экономных формах существования. Главное — дожить до момента, когда эпидемия закончится не только у нас, но и всюду. Очень хочется оказаться на воле.

— Накануне закрытия музея вы подготовили большую выставку графики. Сейчас залы закрыты, но работы висят. Но, как известно, изображения на бумаге нельзя экспонировать дольше двух-трех месяцев.

— Главная угроза листам — свет. Но музей сейчас темный, залы не освещены, и, вдобавок, все наиболее подверженные хоть какому-то влиянию рисунки закрыты бумагой. А температурно-влажностный режим там оптимальный. Поэтому работы просто ждут своего часа и смогут радовать зрителя после того, как музей откроется.

— В июле планировалась большая выставка из неаполитанского музея Каподимонте. Какова ее судьба?

— К сожалению, думаю, в этом году выставка невозможна. Трудно планировать сейчас ее новые сроки. Нужно дожить до момента, когда эпидемия завершится и в Италии, и у нас, только тогда мы начнем вести новые переговоры. Очень надеюсь, что наши зрители всё же увидят шедевры из коллекции Каподимонте.

— Правильно я понимаю, что пока вообще ни о каких выставках говорить не приходится?

— Должна с оптимизмом сказать, что, надеюсь, выставки будущего года в планах сохранятся, а уже 2022-й вернет нас к привычной работе.

— У вас есть масштабный долгосрочный проект — строительство музейного городка.

— Строительство идет своим чередом. Главное, чтобы были средства на продолжение этой важнейшей работы.

— Как вы проводите время в самоизоляции? И что можете посоветовать нашим читателям?

— Я провожу время в постоянной дистанционной работе. Читателям же хочу посоветовать заняться тем, до чего раньше не доходили руки. Например, это невероятная возможность прочесть отложенные книги, узнать что-то новое. Сейчас появилось множество способов для самообразования и развития.

Музеи всего мира предлагают интересные программы. Например, мы запустили виртуальные экскурсии в более совершенном виде. Экскурсоводы смогут «водить» зрителей по нашей постоянной экспозиции и выставке рисунка «От Дюрера до Матисса...». На следующей неделе можно будет совершить это путешествие уже в формате 4D.

Вообще полезно каждому сегодня прислушаться к себе, что-то изменить в своей жизни, подкорректировать. Происходящее в мире — сигнал: нужно вспомнить о главном, а это любовь к близким. Постарайтесь не чувствовать себя одинокими! В конце концов, побыть какое-то время одному или с семьей — недостижимое счастья для нас, живущих в ритме большого города, и надо воспользоваться этим в полной мере.
Источник: iz.ru










Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2020.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.