02.06.20
Тапио Вирккала - художник тающего льда
2 июня 1915 года родился Тапио Вирккал, один из ключевых финский дизайнеров и скульпторов, добившихся международного признания. Ему были подвластны все материалы: металл, стекло, пластик, керамика, дерево, клееная фанера, камень, серебро...
27.05.20
Художники смогут получать деньги за цифровой контент на платформе StudioVisit
29 мая 2020 года будет запущена цифровая платформа StudioVisit, которая позволит художникам получить дополнительный заработок, предоставляя цифровой контент для желающих побывать в виртуальной студии художника...
25.05.20
Обнаруженные в Ватикане фрески Рафаэля покажут публике
Ватиканские музеи завершили реставрацию двух фресок Рафаэля, обнаруженных при реставрации в 2017 году. Предполагается, что это последние работы художника, созданные им незадолго до смерти. После открытия доступа в залы музея фрески станут доступными для публики...


Мятежный искусствовед судится с Русским музеем

09.10.19

константин сомов русский музей грм скандалы тяжбы

В Дзержинском районном суде Петербурга продолжаются слушания «О защите чести, достоинства и профессиональной репутации» по иску московского искусствоведа Павла Голубева, предъявленному Государственному Русскому музею...




Портрет Константина Сомова, сделанный в американской фотостудии
«Чудо» в Санкт-Петербурге. 1910-е

В 2017 и 2018 годах в издательстве «Дмитрий Сечин» были опубликованы два тома дневников художника Константина Сомова, расшифрованных и подготовленных к печати Голубевым. Русский музей, где хранятся оригиналы дневников, счел себя оскорбленным рядом обстоятельств этой публикации, о чем письменно оповестил издателей и коллег Голубева. Екатерина Алленова расспросила Павла Голубева о сути дела.

Я знаю, что Русский музей уже некоторое время рассылает по поводу вашей публикации сомовских дневников письма в разные художественные институции. Каково их содержание и почему вы решили обратиться в суд?

В суд я обратился в известной мере вынужденно, но надеюсь выиграть. Кроме того, для меня это способ явить urbi et orbi свою позицию. Русский музей действительно последние два года рассылает в разные институции (в том числе в издательство «Новое литературное обозрение», где только что вышла моя новая книга о Сомове, и в Одесский художественный музей, где я был куратором недавно открывшейся ретроспективной выставки Константина Сомова) письма за подписью заместителя директора по науке Евгении Петровой с обвинениями в мой адрес.


Сначала, еще два с половиной года назад, музей предъявлял претензии издательству «Дмитрий Сечин», заявив, что текст дневников Сомова опубликован без разрешения музея и без его копирайта. Затем содержание обвинений изменилось, и Русский музей стал утверждать, что я при публикации дневников пользовался якобы мошенническим образом полученной машинописной рукописью сотрудников музея, то есть, по сути, меня пытаются обвинить в плагиате и в мошенничестве.


Вид экспозиции выставки «Константин Сомов» в Одесском художественном музее.

Что за рукопись?

Дневники и письма Сомова хранятся в Русском музее. В 1970-е сотрудники музея Юлия Подкопаева и Анастасия Свешникова, а также Элеонора Гомберг-Вержбинская и не работавший в музее племянник Сомова Евгений Михайлов расшифровали их небольшую часть — это и есть та самая машинописная рукопись. В 1979 году она, сокращенная в несколько раз, была издана в виде составленной Подкопаевой и Свешниковой книги «Константин Андреевич Сомов. Письма. Дневники. Суждения современников».

Теперь Русскому музею надлежит доказать в суде, что вы в самом деле эту машинопись использовали.

Вот именно. Я знаком с той самой машинописью, но ею для своей публикации не пользовался и не собирался пользоваться, поскольку знал, что она имеет те же недостатки, что и само издание Свешниковой и Подкопаевой. В этой машинописи содержится раза в три больше материала, чем в изданной в 1979 году книге, но и это, по моим приблизительным подсчетам, не больше пяти процентов от общего объема сомовских дневников.

Свешникова и Подкопаева отобрали для своей книги в основном письма, так как они написаны более разборчивым почерком. Но письма Сомова имеют одну особенность: они подцензурные. То есть когда Сомов из эмиграции писал, например, сестре в Советский Союз, он прекрасно понимал, что можно, а чего нельзя писать, и даже иногда специально их переписывал, удаляя какие-то острые моменты, которые могли ей повредить.

При сравнении писем с дневниками, где он вполне откровенен, становится видно, какие именно острые моменты он обходит: в первую очередь это политика, это разные люди, с которыми он общался (то есть его контакты) и, конечно, его гомосексуальность, а также резкие высказывания о коллегах-художниках.

И при чтении книги 1979 года видно, как публикаторы точно так же обходят какие-то трудные места, а посредством купюр и монтажа фрагментов эти письма вообще можно было выправить как угодно. Кроме того, в этой публикации весьма много расхождений с автографами — я неоднократно об этом писал, а Русский музей считает эти указания на ошибки «оскорбительными».


Обложка издания «Константин Сомов. Дневник. 1923—1925».
М.: Издательство «Дмитрий Сечин», 2018

Похоже, рассылаемые оскорбленным Русским музеем письма — способ мести за то, что вы «обошли» их специалистов.

Я нахожу реакцию музея по меньшей мере неадекватной и не понимаю, чем оскорблен музей. Тем, что в моей публикации дневников не указан его копирайт? Тем, что дневники опубликованы «без разрешения»? Но авторское право на тексты Сомова истекло, и музей не является его правопреемником — он лишь хранит его архив, а сами тексты дневников являются общественным достоянием.

Здесь важен вопрос доступа к архивам. Существует закон «Об архивном деле в Российской Федерации», согласно которому «пользователь архивными документами имеет право использовать, передавать, распространять информацию, содержащуюся в предоставленных ему архивных документах, а также копии архивных документов для любых законных целей и любым законным способом», и в данном случае от Русского музея не требуется никакого специального разрешения на публикацию.

Любопытно заметить, что отдел рукописей Русского музея открыт для посетителей всего один день в неделю, а исследователям запрещено даже приносить в читальный зал ноутбуки. За годы работы в десятках архивов и библиотек в России и за рубежом я не видел нигде ничего подобного.


Фрагмент фотокопии дневников Константина Сомова.
Фото: издательство «Дмитрий Сечин»

Где вы взяли сами тексты дневников? С какого источника вы их расшифровывали?

Я пользовался фотокопиями из частного архива. Чтобы работать с дневниками в Русском музее, я приносил письма-отношения, в том числе из Московского государственного университета, где писал тогда диссертацию, и первое, что я сделал, оказавшись в отделе рукописей, — сверил автографы с уже подготовленной мной к тому времени расшифровкой, сделанной по фотокопиям, и сверка показала, что эти копии соответствуют автографам.

Второе, что меня интересовало, — соответствие публикации 1979 года оригинальному тексту дневников. И здесь, как я уже говорил, я обнаружил много расхождений и таких купюр, которые иногда меняют смысл написанного на противоположный.

Расскажите о шифре, который использовал Сомов.

Это довольно простой шифр: во-первых, Сомов менял языки, особенно при описании любовных сцен, во-вторых, использовал перестановку букв, меняя предыдущую букву на последующую или наоборот. Он переходил на французский, английский, итальянский, испанский языки, при этом не владея в совершенстве ни одним из них, кроме французского, и часто ошибался и путался при замене букв, к тому же варианты перестановок со временем менялись.

Наконец, каковы главные пункты вашего иска? Чего вы конкретно требуете от Русского музея?

Речь идет о защите чести, достоинства и профессиональной репутации — это статья 152 Гражданского кодекса РФ, на основании которой я имею право требовать опровержения порочащих меня сведений и компенсации морального вреда.

Во-первых, я прошу суд заменить некорректные формулировки в рассылаемых им письмах, и указать, что авторские права на вышедшие в издательстве «Дмитрий Сечин» материалы полностью принадлежат мне (статья 1260 Гражданского кодекса РФ, часть 6), что разрешения на использование дневников Сомова от Русского музея не требуется и что машинописная копия, созданная в 1970-е годы, не использовалась при создании книг, автором которых я являюсь.

Во-вторых, я прошу компенсации морального вреда в размере 100 тыс. рублей плюс неустойку в 1000 рублей за каждый день просрочки.

Однако эти деньги — не главное. Самое важное для меня — очистить свое имя, а также привлечь внимание к проблемам ограничения доступа к архивным документам, — проблемам, которые, на мой взгляд, в изобилии имеются в Русском музее. Но это предмет особой беседы.
Источник: artguide











Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2020.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.