26.05.19
Чем творческий мозг отличается от нетворческого
Художники, писатели, актеры и режиссеры отличаются от других людей умением пользоваться теми участками головного мозга, от которых зависит работа «воображения». Исследователям из США кажется, удалось понять, что происходит, когда мы отпускаем на волю воображение, и что ограничивает нашу способность к творчеству...
25.05.19
США вводят 25% пошлину на китайское искусство
Администрацией Трампа подготовлен новый список импортируемых товаров, подлежащих 25-процентной ввозной пошлине, в этот список вошли китайские картины, рисунки, скульптуры и предметы старины, возраст которых превышает 100 лет.
24.05.19
Печальная стезя Алексея Саврасова
24 мая 1830 года в Москве в купеческой семье родился Алексей Кондратьевич Саврасов, русский художник-пейзажист, академик живописи, член-учредитель Товарищества передвижников, автор ставшего архетипическим и культовым пейзажа «Грачи прилетели»...


  • Приглашаем на персональную выставку Виктора Распопова
    В «Русском Портрете» открылась персональная выставка замечательного петербургского художника Виктора Распопова. Выставка проходит по адресу: СПб, улица Рылеева, 16. Телефон: +7 (812) 272-59- 31. Ежедневно кроме ПН с 11:00 до 19:30. Ждём всех в гости!
    25.02.19
  • «Бабочки» в «Русском Портрете»!
    Совсем скоро в «Русском Портрете» запорхают бабочки! Приглашаем на презентацию новой коллекции замечательной русско-французской художницы Риты Ореховой «Бабочки (Les Papillons)»...
    24.10.18
  • «Лирика» в «Русском Портрете»
    Галерея «Русский Портрет» приглашает посетить персональную выставку замечательной петербургской художницы Веры Казаку «Лирика». На выставке представлено более 30 работ, выполненных в различных техниках: масло, акварель, пастель и др... С 11:00 до 19:30, кроме ПН. Телефон для справок: +7(812)272-59-31...
    30.05.18

Владимир Дубосарский: у молодых российских художников нет ни единого шанса на успех

05.04.19

владимир дубосарский искусство илья кабаков

О мимикрии гламура, об искусстве как инвестиционном инструменте, о влиянии на искусство социальных сетей, о перспективах молодых художников и о бесталанности Ильи Кабакова рассказал в своём интервью художник Владимир Дубосарский...




«Беседа состоялась в разгар подготовки выставки Red-Line на Красной площади, которая пройдет в апреле в рамках фестиваля «Черешневый лес». Работы Дубосарского будут представлены в экспозиции наряду с произведениями других ведущих отечественных художников.

— Почему вы решили принять участие в выставке у Кремля? Место сыграло роль?

— Организаторы выставки издают журнал. И там была идея, что каждую обложку должен делать какой-то современный художник. Мне предложили поработать над первым же номером. А поскольку темы моды, гламура, глянца всегда были для нас с Сашей Виноградовым в числе основных, я решил, что мне это интересно. И вот теперь та работа, которая создавалась для обложки, будет выставлена вместе с двумя другими моими произведениями.


Что же касается места, я об этом не очень думаю. Это касается кураторов, организаторов, а не меня. Но, конечно, место исторически интересное, перспективное. Знаю, что там собираются и дальше делать проекты, создавать галерею. Я всегда приветствую, когда появляются новые площадки и возможности для разных художников.

— Эпоха гламура нулевых закончилась. Чувствуете ли вы, что в вашем искусстве произошли изменения, связанные со смертью гламура?

— Эпоха того гламура действительно закончилась, но он мимикрирует, меняется, как и мода. Поэтому он будет всегда. В наши дни гламур более жесткий, натуральный. Фэшн-съемки иногда стилизованы под айфонные кадры в Instagram. Почему? Потому что гламур всегда хочет быть «своим парнем». Или «своей девчонкой». Тема «девчонки с нашего двора» сейчас выходит на первый план.

— Известна ваша с Виноградовым работа, где изображена топ-модель Наталья Водянова в электричке.


— Она была создана в 2010 году, когда о смерти гламура еще никто не говорил. Но мы же художники, поэтому мы предвосхищаем тренды. Когда мы работали с гламуром, мы над ним стебались, иронизировали, пробовали переформатировать его, работали с этими шаблонами, которые навязывают обществу. Но в начале 2010-х сам гламур стал меняться. Не то что он заимствовал наши приемы, но скорее представители мира глянца сами всё поняли, появилась рефлексия. И тогда я увидел, что нам там нечего больше делать. Всё, что когда-то было искусством, стало расхожим, как обычно и бывает. Поэтому мы ушли от гламура и стали работать с обычной жизнью.

— Это повлияло на распад вашего дуэта с Виноградовым?

— Мы уже в 2009 году начали это делать, а распад дуэта произошел в 2014-м. До распада мы сделали большую серию «На районе» — совсем другой взгляд на действительность, как мне кажется. Думаю, это был хороший, но недооцененный проект. Мы просто показывали жизнь маленького города. Какие-то люди, девочки, клумбы, доска почета... Тишина, пустота. Говорят, что общество возвращается к эпохе застоя. Это беспросветная, безнадежная, но светлая грусть, что-то эфемерное, нежное, дребезжащее, пульсирующее, мерцающее, ускользающее...

Но зрителям и критикам трудно было определить это, положить на полочку и сказать: «Картины — про это». Трэш-гламур — здесь всё ясно. А это что такое? Новый реализм? Непонятно. Поэтому серия и не имела особого коммерческого успеха, никто не хочет такое покупать. Хотя я считаю, это хороший симптом для настоящего искусства.

Мы делали проект пять лет, а потом пришло время сказать «до свидания».

— Как бы вы определили то, что делаете сейчас?


— Когда мы стали работать раздельно, в каком-то смысле освободившись от пут, я начал экспериментировать. Делал живописные перформансы (это когда ты приезжаешь на какое-то место и создаешь искусство, связанное с ним и с конкретным моментом), обновлял свой язык, пробовал разные стили. Например, у меня был большой проект «Говорит и показывает Facebook». Друзья выкладывали посты, я делал на их основе картины, троллил кого-то, люди возмущались... Это интересный процесс. Я думал, может, кто-нибудь будет судиться со мной, но никто не стал.

— Как соцсети влияют на арт-среду?

— Сейчас происходит размывание традиционных критериев отбора искусства, в том числе из-за социальных сетей. Каждый художник может сегодня завести аккаунт и себя пиарить, минуя многие институции и арт-критику, выходя напрямую на аудиторию. Это феномен времени, он еще не осмыслен до конца.

Уорхол говорил, что каждый человек будет иметь 15 минут славы. И мы сегодня это видим. Раньше зрители, глядя на некоторые произведения, говорили: «Ну, я так тоже могу нарисовать». И вот пришло такое время, когда, если ты можешь, иди делай, тебе ничего не нужно для этого. Ты обладаешь универсальным инструментом — смартфоном, с помощью которого можно создавать видеоарт, фотоискусство, рисунки, фильмы… И всё это тут же выкладывать в социальную сеть.

Понятно, что институции до сих пор являются гарантами качества, безопасности вложений. У них есть возможность показывать или не показывать произведения широкой публике. Они будут биться за это право еще долго, поскольку на кону большие деньги.

Но всё же искусство движется к свободе выражения, ищет зоны, где свободнее. И этот процесс не остановить, он только начался. В Instagram можно иметь почти такую же аудиторию, как у хорошего музея. Это меняет всю ситуацию. Из искусства медленно, но верно уходит сакральность.

— Это хорошо или плохо?

— Многим это не нравится, иногда и мне не нравится, но я понимаю, что это естественный процесс. Думаю, за этим будущее. Особенно для художников, которые делают цифровое искусство. Им теперь вообще никакие институции не нужны: твори, показывайся, находи свою аудиторию, единомышленников. Я думаю, это принципиально изменит художественный ландшафт в ближайшее время.

Я не говорю, что музеи отомрут. Наоборот — музеи этим уже сейчас пользуются, внедряются в виртуальное пространство. С появлением селфи количество поклонников искусства увеличилось. Люди ходят в музеи, чтобы сфотографировать себя на фоне картин, выкладывают это в Сеть — искусство тоже таким образом продвигается. Но в итоге всё приходит к упрощению.

— Не кажется ли вам, что с распространением digital art традиционная живопись постепенно исчезнет?


— Искусство — как постоянно мутирующий вирус. Придумали антибиотик — вирус мутировал. Так и здесь. На выставках в Нью-Йорке сейчас очень много живописи, и не потому что это тренд или мода. Сейчас время индивидуализма. В принципе неважно, в каких жанрах ты работаешь. Важно — кто ты и насколько актуально то, что ты делаешь.

Сейчас всё очень динамично и всё заменимо, даже суперзвезды из мира искусства, за которыми стоят важные институции и большие деньги. Убери половину звезд, замени другими и ничего не изменится. Дело не в том, что они дутые, просто это симптом времени. Почти все они хорошие художники, но «хороших художников» сейчас очень много, поэтому возникает вопрос: «Почему этот, а не тот?»

— И почему же? Насколько справедлива цена в десятки миллионов долларов за работы Дэвида Хокни, Дэмиена Херста?

— Раз есть люди, которые готовы платить такие деньги, значит, цена справедлива. Но если смотреть объективно, то произведение искусства, конечно, не может столько стоить в принципе.

— Вы имеете в виду современное искусство?


— Любое. Понятно, что искусство бесценно, но мы живем в материальном мире, поэтому оно оценивается в деньгах. Поскольку миром правят корпорации и капитал, искусство превратилось в зону крупного инвестирования, где себестоимость создания продукта часто ничтожна, а прибыли — фантастические, как в торговле кокаином или оружием, даже выше.

— Почему последние российские художники, которые добились большого успеха на международном рынке, принадлежат к поколению Ильи Кабакова, Эрика Булатова, Оскара Рабина? И почему им это удалось?

— Вы ошибаетесь. Удалось это только Илье Кабакову. Притом что он плоховатый живописец, так себе рисовальщик... Профессионально он был намного слабее своего окружения, но он очень умный человек и сумел свои недостатки превратить в достоинства. Это большой талант — человеческий, а не художнический. Если говорить формально, Кабаков — неодаренный живописец.

Но у него, как у слепого, отсутствие одних способностей компенсируется другими. У Кабакова чудовищная воля, и он очень широко видит. Когда он перебрался в Америку, то смог переформатироваться. Вот это качество плюс уникальная ситуация — волна интереса к Советскому Союзу — позволили ему добиться такого успеха.

За ним была только история, что он из «совка». Он сумел это протащить на Запад и до сих пор впаривает рассказы, как его обижали в школе и плевали в чай в коммуналке. Он очень умный человек, понимает, что это его единственный козырь, и до сих пор его разыгрывает. Я говорю жестко, но, пока он живой, мы можем так говорить. Это о покойниках уже плохо нельзя.

— У молодых российских художников следующих поколений есть шанс добиться такого же успеха, как у Кабакова?


— Ни одного шанса.

— Почему?

— В мире есть политическая конъюнктура. Поэтому, если говорить о карьере, для русского художника есть два пути развития за рубежом. Первый — критиковать Россию. Будешь ее нежно поругивать — тебя будут брать на выставки, но только в таком качестве, и по-настоящему далеко ты тоже никогда не продвинешься, потому что завтра отношения наладятся и это никому не нужно будет. Второй путь — перестать быть русским художником, а стать просто человеком искусства. Приехать туда пустым, без своего самовара. Тогда есть шанс, хотя и очень маленький, сделать международную карьеру. Правда, я не знаю удачных примеров.

— Тогда что делать? И каковы в таком случае перспективы российского искусства?

— Есть те, кому достаточно реализоваться в России. Это тоже неплохо, Россия — большая страна. Можно здесь жить и работать, просто твои цены не будут миллиардными и миллионными, но ты будешь хорошим художником. Хорошие художники в нашей стране есть, были и будут.

А вообще было бы идеально, если бы искусством занимались просто люди. Как в старые добрые аристократические времена. Когда роботы освободят их от ненужной работы, появится время для творчества.

Художники приватизировали право на творчество: «Ты научись рисовать, окончи пять институтов, выучи 150 умных слов и 350 не очень умных, прочитай 65 статей по структурализму, и только тогда ты можешь что-то делать». Думаю, вся эта пена уйдет. Я не к тому, что не надо читать. Хочется тебе — читай, не хочется — не читай. Но это не важно. А важно, кто ты есть, что ты делаешь, как видишь, чувствуешь, понимаешь этот мир.

Живые способности нельзя заменить никакими прочитанными книгами. В этом и будут перспективы развития искусства, что оно станет доступно не для обозрения, а именно для творчества, и все люди наконец-то станут художниками. Не «художниками с большой буквы», а просто художниками.

— Вам в цифровой постреальности, где каждый сможет стать художником, будет комфортно? Если это произойдет лет через 20?


— Мне через 20 лет будет 75.

— Прекрасный возраст.

— Не знаю, насколько он прекрасный. Это зависит от того, какая у тебя пенсия.

— Илье Кабакову сейчас гораздо больше 75.


— Я бы не хотел напрягаться, как Кабаков, в таком возрасте. Я могу сказать, почему напрягается Кабаков и зачем он вернулся от инсталляций к живописи. Кабаков хочет войти в мировую историю и понимает, что со своими инсталляциями туда не войдет, поэтому создает огромные картины.

— И вы не будете так напрягаться даже ради попадания в историю?

— Я не такой человек. У меня тоже есть амбиции, но они так далеко не заходят. Считаю, что и без того много напрягался в этой жизни. А когда ляжешь в гроб, не положишь с собой все эти заметки в журналах. Если ты хочешь войти в историю, надо это делать раньше.»
Источник: iz.ru










Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2019.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.