26.05.18
Тенденции и мутации в мире фальшивого искусства
Известно, что болезнетворные вирусы умеют приспосабливаться к лекарствам и мутировать, так что препараты приходится все усложнять и усложнять. Мир криминального искусства также адаптируется и становится артистичнее и виртуознее по мере того, как совершенствуются методы разоблачения подделок...
26.05.18
Пьяный вандал нанёс серьёзные повреждения культовой картине Репина
Серьезные повреждения нанесены картине "Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года" в результате нападения вандала в пятницу вечером - холст прорван в трех местах в центральной части работы на фигуре царевича. Об этом сообщает пресс-служба Третьяковской галереи в субботу...
25.05.18
Минкульт стандартизировал реставраторов
Министерство культуры РФ направило для общественного обсуждения в профильных учреждениях, музеях и вузах профессиональные стандарты в сфере реставрации, впервые разработанные министерством совместно с реставрационным сообществом...


  • Онлайн-выставка Евгения Марышева «Монады» на сайте «Русского Портрета»
    Скульптор, живописец и график в одном лице — это Евгений Фёдорович Марышев. Он известен и в России и за рубежом, а его творчество — уникальное явление в культурной жизни Санкт-Петербурга. На нашей выставке мы представляем лишь незначительную часть его многогранного наследия - малую серию «Монады», созданную в период с 1994 по1996 год...
    30.03.18
  • Открылась персональная выставка Александра Уткина
    Сегодня, 13 февраля 2018 года, в художественной галерее «Русский Портрет» открылась персональная выставка замечательного петербургского художника Александра Уткина. Приглашаем всех желающих. Со ВТ по ВС с 11:00 до20:00. Вход свободный. Справки по тел.: +7 (812) 272-59-31...
    13.02.18
  • Олег Лебедев. «Картины разных лет, 1965 - 2015», онлайн-выставка
    Приглашаем на online-ретроспективу замечательного санкт-петербургского живописца Олега Владимировича Лебедева (1950 - 2016). В экспозиции, позволяющей проследить за творческим становлением художника, собрано около семидесяти работ, относящихся к разным периодам жизни мастера...
    25.01.18

Совсем не дикий «дикий». Родился Анри Матисс

31.12.17

анри матисс фовизм

31 декабря 1869 года родился Анри Матисс, вошедший в историю как признанный гений мировой живописи, во многом определивший развитие искусства XX века. В поисках своего художественного «я» он успел поработать сразу в нескольких стилях и направлениях, но перерос каждое из них...




«Я нашел в живописи неограниченное поле деятельности,
где я смог дать свободу моему беспокойному творчеству»
Анри Матисс, 25 мая 1852 года

Однако в отличие от коллег по цеху, сам Матисс не обнаруживал никакой «дикости», а был человеком скромным и умиротворенным. И если другие авангардисты в буквальном смысле слова вершили революцию, стремясь отразить на своих полотнах мятежный дух времени, Матисс искал «покоя и наслаждения», постоянно экспериментируя с красками и переосмысливая значение цвета.

«Я мечтаю об уравновешенном искусстве, полном чистоты и спокойствия, искусстве без суетных и беспокойных сюжетов,… которое могло быть дать отдых уму,… как удобное кресло дает отдых усталому человеку», — говорил Матисс.

Многие до сих пор удивляются, как человеку с таким безмятежным творческим кредо удалось стать одной из ключевых фигур в искусстве XX века. Как ни странно, подобные вопросы начали волновать Матисса далеко не сразу, ведь история великого художника начиналась далеко не с мира живописи. Юному Анри — сыну преуспевающего торговца зерном — пророчили карьеру юриста, и, будучи послушным сыном, Матисс принялся изучать право в одной из престижных школ Парижа.
Окончив учебу, он вернулся в родной город, где вскоре устроился на службу клерком у присяжного поверенного. Казалось, будущее юноши было уже решено, но тут в жизнь его вмешалась судьба, кардинально изменив все планы. Матисс оказался на операционном столе. Приступ острого аппендицита надолго приковал молодого человека к постели, оставив его без каких-либо развлечений.

Желая хоть как-то скрасить «больничные» будни сына, любящая мать подарила ему принадлежности для рисования, открыв перед юным Матиссом новый и неизведанный мир. Занятия живописью настолько увлекли юношу, что, вопреки воле отца, он решил навсегда оставить юриспруденцию и вернулся в столицу, чтобы стать художником.

Первый учитель Матисса, французский художник Гюстав Моро (Gustave Moreau) — символист до мозга костей и признанный мастер игры цвета — любил отправлять учеников в Лувр — копировать работы заслуженных мастеров, оттачивая приемы и техники классической живописи. «О цвете нужно мечтать», — повторял он своим подопечным, и Матисс, как никто другой, проникся этим высказыванием, превратив свою жизнь в поиски идеального способа передачи эмоций посредством цвета.

Уже позже Матисс писал: «Я воспринимаю экспрессивную сторону цвета чисто интуитивно. Передавая осенний пейзаж, я не стану припоминать, какие оттенки цвета подходят к этому времени года, меня будут вдохновлять только ощущения осени… Я выбираю цвета не по какой-нибудь научной теории, но по чувству, наблюдению и опыту».

Интерес к цвету заметен уже в ранних работах Матисса. Как правило, это попытки молодого художника писать в духе признанных мастеров живописи. Одна из таких работ — натюрморт под названием «Бутылка схидама» (Nature Morte à la Bouteille de Schiedam): классическая композиция, темные и неоднородные оттенки, особое внимание к полутонам выдают сходство с полотнами Шардена.

Между тем, богатство черного и серебристого цветов и широта мазков говорят о знакомстве Матисса с творчеством Мане. За годы учебы Матисс последовательно прошел все этапы эволюции классического искусства, попробовал свои силы в каждом из них. Тем не менее, при всей значимости традиций прошлых эпох в формировании стиля художника, Матисс чувствовал, что все это не для него.

Лувр казался ему огромной библиотекой, полной старых книг, что наводят на усталого студента сон и тоску. Матисс же жаждал чего-то нового, необычного, непохожего на то, что было создано до него. «Мне казалось, что, вступив в Лувр, я потерял ощущение своей эпохи, и что картины, которые я писал под прямым влиянием старых мастеров, не выражают того, что я чувствую», — вспоминал художник.

Одним из важнейших этапов становления Матисса как художника стало его знакомство с работами импрессионистов, в частности с малоизвестным в то время творчеством Винсента ван Гога. Этим Матисс был обязан австралийскому художнику Джону Расселу (John Russell) — своему другу и наставнику, который впервые после Моро заставил Матисса всерьез задуматься о смысле и значении цвета в живописи.

«Расселл был моим учителем, он разъяснил мне теорию цвета», — признавался Матисс. Импрессионизм и собственные эксперименты с цветовыми контрастами сильно повлияли на первые «самостоятельные» произведения художника. Таковы, к примеру, натюрморты «Посуда и фрукты» (Vaisselle et Fruits), «Фрукты и кофейник» (Fruits et Cafetière). Сюда также относятся и первые пейзажи Матисса — «Булонский лес» (Bois du Boulogne) и «Люксембургский сад» (Jardin du Luxembourg).

Через несколько лет Матисс оставил увлечение импрессионизмом и погрузился в исследования работ его последователей. В этот период у художника появилась семья, но, несмотря на стесненное финансовое положение, он продолжил поиски собственного стиля. Его картины практически не продавались, тем не менее, Матисс не прекращал экспериментов с цветом, анализируя значимость различных оттенков и их сочетаний.

«Очарование, легкость, свежесть — это все мимолетные ощущения… У художников-импрессионистов… тонкие ощущения были близкими друг другу, поэтому их полотна похожи одно на другое. Я предпочитаю, рискуя лишить пейзаж очарования, подчеркнуть в нем характерное и добиться большего постоянства», — писал Матисс спустя много лет.

Свою будущую жену Амели Парейр Матисс встретил на свадьбе друга. Амели была подружкой невесты, и их с Матиссом случайно посадили рядом. Девушка без памяти влюбилась в высокого бородача, бережно засушивая каждый букет фиалок, что он дарил ей при встречах. В тот период Матисса терзали сомнения и он никак не мог решить, стоит ли окончательно посвящать свою жизнь искусству.

Амели же стала тем человеком, который поверил в художника, поверил по-настоящему, на долгое время став его верным другом и первой музой. И все же, несмотря на чувства Матисса к девушке, он уже тогда понимал, что никто и ничто не сможет пленить его сердце больше, чем живопись.

Набравшись смелости, он признался: «Мадемуазель, я нежно люблю Вас, но живопись я всегда буду любить больше» Первая персональная выставка художника прошла без особого успеха, не вызвав должного отклика у критиков. Тогда Матисс решил уехать из столицы на юг Франции в компании пуантилиста Поля Синьяка (Paul Signac).

Под впечатлением от его полотен Матисс начал работать в схожей технике точечных мазков, и, спустя некоторое время, из-под кисти вышел первый шедевр под названием «Роскошь, покой и наслаждение» (Luxe, Calme at Volupté). Картина была противоречива и по-своему не укладывалась в заданные пуантилистами рамки.



В отличие от своих коллег, отказавшихся от физического смешения красок в пользу раздельных мазков, Матисс снова сконцентрировался на цвете. Намеренно выбрав яркую гамму — красный, фиолетовый, оранжевый — художник отошел от реалистичной трактовки сюжета. Насыщенные оттенки казались неестественными, создавая напряженность и нарушая привычный «покой» классических элементов.

Однако именно за счет этой противоречивости — сочетания классических и новаторских форм — Матиссу впервые по-настоящему удалось показать зрителю собственное видение реальности. Картина имела успех и была положительно встречена критиками. Тем не менее, очень скоро Матисс оставил и пуантилизм, поняв, что этот путь тоже не для него.

1905 год стал переломным в творчестве Матисса. После долгих поисков и экспериментов с цветом, художнику удалось максимально воплотить в жизнь свое «чувство природы». Вместе с группой единомышленников он принял участие в Осеннем салоне, представив на выставке две новых работы — «Открытое окно» (La Fenêtre Ouverte) и «Женщина в шляпе» (La Femme au Chapeau).

Картины, написанные с полным пренебрежением ко всем правилам, вызвали много шума, возмутив даже привычных к экзотике парижан. Критики окрестили их «горшком краски, брошенным в лицо общественности», а авторов и вовсе прозвали «фовистами» или «дикарями». Несмотря на резкую критику и возмущение публики, «Женщина в шляпе» была приобретена известной писательницей и ценительницей искусства Гертрудой Стайн (Gertruda Stein).

По рассказам одного из очевидцев, «посетители фыркали, глядя на картину, и даже пытались ее сорвать». Гертруда Стайн не могла понять, почему ей картина кажется совершенно естественной. Так в живописи появилось новое направление, вошедшее в историю искусства под названием «фовизм». Матисс был признан лидером фовистов, в числе которых были и бывшие однокашники из класса Моро.

Отказавшись от традиционных методов изображения предметов и построения картины, эти художники стали писать чистым открытым цветом, упрощая и схематизируя форму. Яркий, порой агрессивный колорит и высокая контрастность легли в основу построения композиции и стали главным приемом «выражения чувств» художников. «Раздробление цвета привело к раздроблению формы, контура. Результат: вибрирующая поверхность… Я стал писать красочными плоскостями, стараясь достичь гармонии соотношением всех цветовых плоскостей», — вспоминал Матисс полвека спустя.

* * *

 «О цвете нужно мечтать». Гюстав Моро

Скандал, вызванный появлением дерзких полотен на Осеннем сезоне, был только на руку «дикарям». Анри Матиссу (Henri Matisse) удалось приобрести известность и немного поправить финансовое положение, что дало ему возможность продолжить занятия живописью. Спустя несколько лет группа распалась, но Матиссу, творчество которого к тому времени уже достигло своей зрелости, удалось обрести собственный стиль.

Кроме того, он приобрел первых поклонников своего творчества, в числе которых оказалась и Гертруда Стайн, также активно поддерживавшая Пабло Пикассо. Знакомство Матисса и Пикассо произошло в салоне Стайн на Рю де Флёр в Париже. Матисс был старше на двенадцать лет и к тому времени успел стать известной персоной в мире живописи.

Пикассо был молод, с трудом говорил по-французски и жаждал славы. Несмотря на серьезную разницу в эстетических воззрениях — в отличие от Матисса Пикассо всегда интересовала форма — последний увидел в лице француза соперника. Однако это знакомство повлекло за собой годы странной дружбы, то и дело превращавшейся в соревнование между двумя художниками.

«Мы должны как можно больше общаться друг с другом», — говорил Пикассо, — «когда кто-то из нас умрет, другой просто не сможет обсудить некоторые вопросы больше ни с кем» Несмотря на известность, что Матисс приобрел, «прогремев» на Осеннем салоне 1905 года, его финансовое положение оставалось стесненным.

Решение проблемы все-таки нашлось: благодаря Гертруде Стайн, Матисс познакомился с русскими меценатами, в числе которых был Сергей Щукин. Последний собирался украсить свой московский особняк, для чего заказал Матиссу два декоративных панно. Художник сделал несколько эскизов. По его замыслу, человек, входящий в дом с улицы, должен был проникнуться «чувством облегчения», поэтому для первого этажа Матисс выбрал сюжет с танцем.

Для второго этажа художник придумал сюжет с музицирующими и слушающими. Так появились на свет две самых известных работы Матисса — «Танец» (La Danse) и «Музыка» (La Musique). «Я просто отправился в воскресенье в Мулен де ла Галетт. Я смотрел, как танцуют … вернувшись к себе, я сочинил мой танец четырехметровой длины, напевая тот же мотив», — вспоминал Матисс.



По случаю установки картин Матисс лично посетил Москву и Санкт-Петербург, где его встретили, как настоящую звезду, оказав теплый и радушный прием. Художник, в свою очередь, с восторгом отзывался об увиденной коллекции старых икон, ставшей одним из самых сильных впечатлений от поездки в Россию: «Я влюблен в их трогательную простоту … Я счастлив, что наконец попал в Россию. Я жду многого от русского искусства, потому что чувствую — в душе русского народа хранятся несметные богатства».

Теперь Матисс наконец-то мог вздохнуть полной грудью, ведь ему было на что жить. И он отправился путешествовать. Первым пунктом назначения стал Алжир. Оазис Бискра, готовый приютить уставшего путника в тени финиковых пальм, поразил Матисса своей красотой и величием. Яркое солнце, сладкие финики, пестрые ткани и расписная керамика — эта настоящая восточная сказка навсегда пленила сердце художника, оказав огромное влияние на его творчество.

Визит Матисса был недолгим — всего пару недель. Анри постоянно мучился от жары и ни разу не притронулся к краскам, но по возвращении во Францию непрестанно жаловался на то, что не смог остаться в стране подольше. Под впечатлением от поездки Матисс написал картину «Голубая обнаженная (Сувенир из Бискры)» (Nu Bleu, Souvenir de Biskra).

Путешествие в Алжир принесло художнику новое вдохновение — он увлекся восточными орнаментами в стиле арабесок, персидскими миниатюрами и ковровыми узорами. Тогда же появились первые литографии Матисса, гравюры на дереве и керамика. Однако на этом художник не остановился — роскошь и красота восточных стран не отпускали его.

Через несколько лет последовали два путешествия в Марокко, где Матисс написал свой известный триптих: «Окно в Танжере» (Une Fenêtre à Tanger), «Зора на террасе» (Zorah sur la Terasse) и «Вход в казба» (La Porte de la Casbah). Здесь, под палящим африканским солнцем, Матисс перешел на резко контрастирующие друг с с другом краски, заставляя свои плотна буквально светиться изнутри.

Путешествуя по Африке, художнику удалось окончательно выйти за рамки фовизма. Его картины стали менее агрессивными и кричащими, а на смену беспокойству и «дикости» пришла глубина и тонкость. «Путешествия в Марокко помогли мне осуществить необходимый переход и позволили вновь обрести более тесную связь с природой, чего нельзя было бы достигнуть с помощью живой, но все же несколько ограниченной теории, какой стал фовизм», — писал Матисс своим друзьям.

После долгих странствий — кроме России и Африки Матисс успел объехать Европу, побывать в Океании и Америке — художник решил осесть в пригороде Ниццы. Заказы поступали со всех уголков света, и вскоре ему понадобилась помощь. Тогда в доме четы Матисс появилась Лидия Делекторская, 22-летняя эмигрантка из России, ставшая секретарем художника.

Она же стала сиделкой для его супруги во время ее болезни. Мадам Матисс поначалу благоволила Делекторской и часто сетовала на разлад в отношениях с мужем — после долгих лет счастливого брака Амели окончательно осознала, что главное место в сердце супруга всегда будет занимать живопись.

Присутствие девушки в доме нисколько не смущало Амели — светловолосая Лидия была явно не во вкусе ее мужа. Матисс всегда предпочитал брюнеток, да и саму Делекторскую он поначалу не замечал — она для него была, как вещь в доме, которая исправно делала свое дело. Все изменилось в один момент. Однажды Матисс зачем-то зашел в комнату Амели, и его взгляд случайно остановился на Лидии, хлопотавшей у постели жены.

«Не двигайтесь!», — сказал он, стремительно выскочив из комнаты за альбомом и красками. Вернувшись, он принялся рисовать Делекторскую, как будто увидел ее впервые в жизни, а мадам Матисс впервые ощутила опасность от присутствия юной особы. Говорят, Амели долго смотрела на законченный портрет Лидии, а затем тихо сказала: «Или я, или она».

Матисс выбрал семью, и Лидия ушла. Однако Амели все равно подала на развод, а художник обнаружил, что уже не может без своей помощницы, ставшей для него глотком свежего воздуха, отдушиной и последней музой. Никто не знает, какими были их отношения и были ли они вообще. Однако Лидия была рядом с Матиссом до конца его жизни, помогая в мастерской, позируя и очищая от краски старые холсты.

Художник снова и снова писал портреты своей музы, время от времени преподнося их ей в качестве подарка. Среди многочисленных полотен, рисунков и эскизов критики единогласно выделяют картину «Одалиска. Голубая гармония» (L’Odalisque, Harmonie Bleue), на которой Лидия изображена в атласных восточных шароварах.



«Каждый раз, когда я скучаю», — признался однажды Матисс, — «я сажусь за портрет мадам Лидии — и тоски как ни бывало» После начала Второй мировой войны художник перенес тяжелую операцию — у него нашли рак желудка. Врачи не надеялись на благоприятный исход, и Матисс молил доктора подарить ему хотя бы еще пару лет — ведь столько всего еще нужно было претворить в жизнь!

Он прожил еще 13 лет. Ухудшение здоровья — художник оказался прикован к постели и инвалидному креслу — заставило Матисса упростить свой стиль. Тогда он придумал особую технику декупажа (papier decoupé) — составление ярких сюжетов из обрезков предварительно выкрашенной гуашью бумаги. Она дала ему возможность соединить рисунок и цвет в единое целое. Именно в этой технике выполнены иллюстрации к книге «Джаз» (Le Jazz), которую Матисс не только оформил, но и написал.

Последней работой Матисса стало художественное оформление часовни Розер женского монастыре в Вансе. Легенда гласит, что одна из монахинь, ухаживавшая за ним после перенесенной операции, всего лишь попросила подправить эскизы для витражей. Матисс увидел в этом предзнаменование свыше и разработал полный проект оформления часовни.

Здоровье уже не позволяло Матиссу работать в полную силу, поэтому некоторые эскизы он рисовал, прикрепив уголь к длинной палке — так можно было не наклоняться над полотном. Часовня Розер стала своеобразным итогом творчества художника, и сам он считал ее своим лучшим произведением. Во время работы над ней он говорил: «Верю ли я в бога? Да, когда творю!»

Осенью 1 ноября 1954 года художник пережил микроинсульт. Он скончался двумя днями позже в кругу близких в возрасте 84 лет, выполнив главную творческую задачу — дал цвету абсолютную свободу. Накануне его смерти Лидия, предчувствовавшая скорую кончину Матисса, зашла к нему в спальню и с грустью произнесла: «В другой день Вы бы сказали: давайте карандаш и бумагу». Матисс улыбнулся и сказал: «Давайте карандаш и бумагу».
Источник: Artifex.ru










Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2018.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.