22 февраля 2008 года в Строгановском дворце Русского музея состоялось открытие совместной выставки  мэтра отечественного рока Андрея Макаревича и известного питерского художника Андрея Белле «Анатомия памяти».

 На предшествующем открытию выставки брифинге, в качестве приглашенных, присутствовали руководители  художественных салонов «Русский портрет» Инесса Платонова и Александр Гейнрихс.

После вступительного слова заведующего отделом современного искусства и художественной критики Государственного Русского музея Александра  Боровского на вопросы присутствующих ответили Андрей Макаревич и Андрей Белле.

Ниже приводится расшифровка записи брифинга. Для простоты и краткости изложения мы не указывали фамилий присутствующих журналистов и наименований СМИ, от которых они были аккредитованы, а писали просто ЖУРНАЛИСТ.

Тем более, что брифинг проходил в столь приватной обстановке, что задающие вопросы, как правило, не представлялись…

А. Белле: На самом деле то, что мы хотели вербально добавить к этим работам, мы сделали в письменном виде в каталоге. Это можно взять и почитать.

Журналист (смущенно): В каталоге ничего нет...

А. Макаревич: тогда придется без каталога рассказать. Если есть, что.
 
Журналист: Как сказал господин Боровский, Вы нырнули во время. Отличаются  ли как-то российские лица того времени от Российских лиц сегодня?

А. Макаревич: Вы знаете - ровно настолько, насколько американские лица того времени отличаются от американских лиц сегодняшних. Так же, как меняется интонация, как меняется одежда, как меняется состав воздуха вокруг нас. И это видно. Меня всегда поражало - вот показывают иногда кусок хроники, и людишки вот такие, какой-нибудь очень общий план, и ты даже не успеваешь заметить, в чем они одеты, - а уже сразу понимаешь: 60-е годы. За счет чего, как…? Какой-то аромат. Аромат времени.

Журналист:  Эту выставку здесь сравнивали с ныряньем. А Вы назвали ее  «Анатомия...». Где все-таки мы? На глубине или в прозекторской?

А. Белле: на глубине, в прозекторской! (смеется)

А. Макаревич: Здесь, слава Богу, нет патологоанатомов и мы не в прозекторской. Нашей задачей было, если не разгадать, то, по крайней мере, дать почувствовать загадку времени. А что касается ныряния, то это просто красивая броская метафора.

Журналист: Ваша работа всегда была удачной сразу же, или Вы спорили?

А. Белле: Спорили, да еще как.

А. Макаревич: Дело в том, что мы довольно часто выставлялись вместе, у нас были "выставки на двоих", но мы никогда в две руки ничего не делали. И это был первый опыт, где, как всегда, наталкиваешься  на подводные  камни. Потому что, могу Вам сказать, мы оба -  люди с ярко выраженными индивидуальностями, оба привыкли командовать, оба очень не любим уступать, и, вобщем, не очень любим советоваться. Поэтому, приходилось в оперативном порядке решать эти вопросы.

Журналист: Скажите, а как отличить руку одного из Вас от другого?

А. Макаревич, А. Белле (дружно мотают головами): Никак!!

А. Белле: Мы настолько все делали вместе, что отличить невозможно, даже я не отличу.

Журналист: А как проходил выбор фотографий для этой выставки? Из Вашей коллекции?

А. Белле: Это было самое сложное.

А. Макаревич: Выбирание, рассматривание, советование...

Журналист: Может быть, Вы на какой-нибудь картине остановитесь? Расскажете о замысле?

А. Белле: О замысле рассказывать - это дело искусствоведов.

А. Макаревич:  О замысле мы недавно рассказывали, и все это можно прочитать в каталоге.

А. Белле: А вот узнать, что Вы чувствуете, - это уже наша задача.

Журналист: Вы изучали биографии  кого-нибудь,  кто изображен на этих фотографиях?

А. Макаревич, А. Белле: Нет.

Журналист: А откуда, если не секрет, фотографии?

А. Макаревич: Из разных подборок. Я, например, нашел в одной антикварной лавочке целый чемодан каким-то образом уцелевших маленьких фотографий. Такое ощущение, что началась революция, и за ними не пришли. Это была только часть работ.

А. Белле: А у меня очень большой архив. Я уже давно собираю старое фото. И все это было перелопачено.

Журналист: А  Вы не пытались узнать, кто на этих снимках?

А. Белле: Мы уже говорили - нам это не интересно.

А. Макаревич: Нам важна не судьба тех, кто изображен на этих снимках, а приметы того времени, его запах...

Журналист: Планируете ли Вы еще совместные проекты?
А. Макаревич: Планируем. Только мы привыкли так: сначала поставить точку в одном каком-то деле, а потом приниматься за следующее. Суть в том, что в апреле эта выставка будет показана в Третьяковке, а вот потом...

Журналист: Сколько времени Вы потратили, чтобы сделать эту выставку?

А. Макаревич: Довольно долго.

Журналист: Месяц, год?

А. Макаревич: Нет, не год. За лето мы все это сделали.

Журналист: Вы сами отчасти чувствуете себя героем того времени, стали ли лучше его понимать?

А. Макаревич: Мне кажется, что мы сами заставили себя чувствовать его сильней, чем обычно. Потому что этим делом увлекаешься...

Журналист: А эти картины для Вас все-таки больше в миноре или в мажоре?
А. Макаревич: Для меня лично -  это все-таки очень светлая музыка. Старая, но светлая... Для меня ничем похоронным от неё не несет.

Журналист: Вот Вы сказали, что не знаете людей с этих фотография. А есть ли в вашей коллекции люди действительно знаменитые?

А. Белле: Да, у меня есть, например, фото академика Павлова с его личной подписью, за операционным столом, в операционном халате...

А. Гейнрихс: как вообще может быть назван этот новый, изобретенный Вами жанр искусства?

А. Макаревич,  А. Белле (мотают головами): это вопрос к искусствоведам, ближе всего это, наверно,  к смешанной технике.

А. Гейнрихс: Для себя Вы как его называете?

А. Макаревич: Никак, зачем как-то называть?

Журналист: Как все-таки Вы работаете вместе?

А. Макаревич: Вот там, в каталоге на титульном листе есть фотография, которая очень точно передает процесс. Мы были с ног до головы в краске... дело в том, что эта техника когда-то требует большого времени, а когда-то что-то решается за секунды. И вот здесь, и 4-х рук бывает мало... Но это я уже лезу в технологию.

А. Гейнрихс: Андрей,  будете ли Вы  дальше продолжать этот проект? Я имею в виду технику, технологию.

А. Макаревич:  Проект - нет. Технику, технологию будем развивать (улыбается)

А. Белле: У нас уже есть кое-какие идеи.
А. Макаревич:  Ну, очень хорошие... Я, на самом деле, не дождусь, когда мы сможем за это взяться...

А. Гейнрихс: Намекните хотя бы….

А. Макаревич: Нет...  Я думаю, это будет забавно...

А. Гейнрихс: Сколько ждать?..

А. Макаревич: Я думаю, закончится выставка в Третьяковке в мае. В мае, наверно, и начнем.
Журналист: Вам не показалось, все же, что раньше Россию населяли более красивые люди, чем сейчас?

А. Макаревич: Знаете, было бы опасно по 12, а может быть даже по 120  фото судить обо всем населении России столетней давности. Я думаю, что были и красивые и уродливые люди...

А. Белле: Естественно, что произошел некий отбор, но я думаю, что все восстанавливается. Медленнее, чем хотелось бы. Я думаю, что все восстановится.

И. Платонова:  А в свете того, что Вы окунулись в прошлые времена, Вам все-таки больше нравится ощущать себя современниками?

А. Макаревич: Вы знаете, выбора такого никто не дает. Мы все равно живем сегодня и работаем сегодня. Так что можешь хотеть полететь на Марс... (пожимает плечами)

И. Платонова: Не бледно выглядит современность в связи с этим сравнением?

А. Макаревич: Нет, нет, просто это разные вещи...

А. Гейнрихс: Андрей, а на вашем творчестве, как музыканта, как исполнителя, этот совместный с Андреем Белле проект как-то сказался?

А. Макаревич: Никак. Это совершенно разные плоскости.

Журналист: А вы использовали какие-нибудь новые инструменты, ноу-хау.

А. Макаревич, А. Белле: Конечно, но не расскажем ...  (смеются) и спасибо всем  за вопросы...

Фоторепортаж можно посмотреть здесь.

Все права защищены. При перепечатке ссылка на "Русский портрет" обязательна.

Copyrights © 2008 "Русский портрет".