Валерий Дудаков, инвестиции в искусство

Валерий Дудаков, председатель Московского клуба коллекционеров, высказывает свою точку зрения об инвестициях в искусство: если инвестором руководит только желание заработать, то ничего путного никогда не выйдет...

Вопросы о ситуации, сложившейся сегодня на антикварном рынке русского искусства, «Ведомости» решили задать известному московскому коллекционеру Валерию Дудакову. На этом рынке он не ангажированный игрок, а компетентный наблюдатель с большим стажем. У него давно устоявшаяся репутация глубокого знатока искусства и человека, свободно высказывающего свое мнение, часто не совпадающее с общепринятыми представлениями. От этого и сложность в разговоре — прежде чем дать ответ, Дудаков обязательно объяснит некорректность формулировки вопроса

— Экономический кризис должен был снизить цены на антиквариат, он их и снизил — но только не на русское искусство. Русский покупатель готов платить много?

— Все, что происходит на Западе, механически случается и в России — правда, с поправочным коэффициентом. Только надо учесть: в России за редчайшим исключением антиквариат так высоко не оценивался. А утверждение, что на рынке русского искусства покупатели только русские, — надуманное или неправда. Тут достаточно богатых американцев, японцев, жителей стран, входивших в СССР.

— А у этого нерусского покупателя есть приоритеты в русском искусстве?

— Два основных направления для всех были, есть и будут. Первое — это русское классическое искусство, академическая и передвижническая школы, второе — произведения художников так называемого русского авангарда, куда сваливают и поздний «Мир искусства», и художников «Голубой розы», и «Бубнового валета», и самых крайних авангардных течений. С иконами дело сейчас не вполне хорошо, они очень вздорожали, и этот третий традиционный пласт испытывает достаточно серьезный кризис, хотя до кризиса экономического — извините за тавтологию — иконы продавались очень хорошо.

­- Но цены, судя по каталогам торгов ведущих антикварных домов, в этом году все же опустились…

— Очень несущественно! Серьезно опустились цены только на шестидесятников и художников нонконформистов, а в последние несколько лет они все время поднимались. Продали же за шесть миллионов долларов «Жука» нашего главного художника Кабакова. А на предшествующем аукционе его работу вообще не продали, и тогда я громко, на весь зал, сказал: «Наконец-то вы, дураки, поумнели». И все это съели.

У нашего искусства есть два рынка — западноевропейский-американский и внутри страны. Внутри галереи почти не сбавляют цены, у них есть запас прочности, и крупную серьезную вещь художника передвижнической или академической школы вы все равно будете покупать за сумму, близкую к миллиону долларов. Упали цены на всю второстепенную и третьестепенную живопись, ее никто не покупает.

— Два года назад на аукционах предлагали вещи просто неприличного качества…

— Дело не только в качестве. На аукционе графики MacDougall's был рисунок Миклашевского, изображавший Сухуми, на внутреннем рынке если его за тысячу долларов купят, то надо кланяться покупателю. А там столкнулись двое, возможно выходцы из Сухими, — и рисунок ушел за 52 тысячи долларов. Бессмысленная цена! Результат столкновения двух баранов.

— Вторичный рынок во времена кризиса должен активизироваться — кто-то ведь вынужден сегодня продавать накопленное.

— Вторичный рынок всегда был, люди видели, насколько каждый год на русских торгах, особенно в Лондоне, поднимаются цены. Многие покупали и продавали, а сейчас цены остаются высокими, дилеры не хотят осознавать, что время другое, и цены держат.

— Значит, сейчас не стоит рассчитывать на денежную удачу?

— Само собирательство, коллекционирование, не основано на экономическом смысле. Если в основе его лежит только желание заработать, то никогда ничего путного не выйдет. В основе только страсть, любовь. Голый расчет ничего не даст.

— Ну а как же банковские коллекции, которые вы помогали собирать?

— Да, я покупал вещи для крупных компаний и банков. Но для представительских целей. Вещи либо висели в кабинете, либо отдавались как хороший подарок за услугу.

— Получается, что искусство как инвестиционное вложение бессмысленно.

— Не бессмысленно, если за страстью идут расчет и сообразительность, то можно заработать. Но стратегия корпоративных коллекций в России себя не оправдала, и судьба их печальна. Все экономические выкладки относительно инвестиций в искусство базируются на восходящем потоке цен, а рост цен не гарантирован. В свое время один японец купил семейный портрет Репина за миллион двести, продал за триста восемьдесят тысяч через два года, как только разразился кризис. Зачем он это сделал, не знаю.

— Триста тысяч были нужны позарез.

— Кризис 90-го года дал нам, коллекционерам, большой опыт. Помню, из 20 работ из коллекции Георгия Костаки 18 было не продано. А у него коллекция авангарда номер один. Собирать живопись, скульптуру и графику только для того, чтобы вложить туда деньги, безнадежно. Лучше покупать акции или бриллианты. Но раньше антикварный рынок был подвержен семилетнему циклу, а сейчас в экономике происходят непредсказуемые процессы, и что должно быть с антикварным рынком, который следует за этими экономическими процессами, никто не скажет.

— А почему цены на русскую живопись выше, чем на западноевропейскую того же качества?

— Объем материала, который есть в Европе, начиная со средневековья, несопоставим с рынком русской живописи, которая началась с конца XVIII века. И картина художников итальянского Возрождения оценивается ниже работ Клеверов, младшего и старшего. И еще рынок разогрет потому, что наши покупатели малообразованны, плохо понимают, что делают, и не хотят понимать. Им некогда заниматься искусством, они заняты нефтью, спекуляциями.

— А японцы и американцы собирают по любви?

— И по желанию понимать искусство. Оно у них с детства. Сравните наши и зарубежные музеи по количеству посетителей. Новые коллекционеры по уровню знаний несравненно ниже даже тех, кто начинал двадцать лет назад. В их распоряжении каталоги, интернет, но они малограмотны, и с ними невозможно разговаривать на профессиональном языке. Этих людей легко обвести вокруг пальца. Эксперты и дилеры могут их убедить, что полная ерунда есть работа великого автора, потому что к ней приложен сертификат, бумажечка. А через несколько лет грош будет цена этой вещи и бумажечке.

Источник: Ведомости