Художественная экспертиза

Михаил Каменский, генеральный директор «Sotheby's — Россия и СНГ», в интервью "Итогам" рассказывает о ситуации на российском рынке экспертизы художественных ценностей...

Пожар в Центре Грабаря большая трагедия. Погибли художественные ценности, погибли люди. Пока еще не обнародован список сгоревших или поврежденных предметов, но достаточно и одной иконы, картины или скульптуры, чтобы считать случившееся настоящим горем. Кроме того, этот пожар, возможно, нанес ощутимый интеллектуальный ущерб отечественному искусствознанию в его экспертной части. Центр имени Грабаря как одна из старейших государственных организаций, наделенных правом давать заключения о подлинности произведений искусства, за многие десятилетия своего существования накопил колоссальный массив информации о вещах из музейных и частных собраний. Нельзя утверждать, что предполагаемая гибель этой информационной базы подрывает на корню всю систему. Есть много других аналогичных мест со своей экспертной и технико-технологической базой: Государственный научно-исследовательский институт реставрации, московские музеи, в первую очередь Третьяковская галерея, Пушкинский и Исторический музеи, и другие. Так что уничтожена не система экспертизы, а лишь один из ее цехов, пусть и уникальный.

При всем этом отдел экспертизы в Центре Грабаря действительно большой и мощный. Там был накоплен огромный эталонный фонд по самым разным российским и западноевропейским авторам: образцовые рентгенограммы, результаты физических и химических экспертиз и т. д. Могу провести аналогию с сельским хозяйством. Представьте себе: есть некий золотой агрономический фонд, в котором за семью печатями хранятся эталонные семена, например пшеницы или риса. И если, не дай бог, начнется пандемия и культуру поразит страшный вирус, то возродить посевы смогут именно эти стратегические семена. Если же их не будет, то человечество окажется на грани голодной смерти. Та же история с фондами Центра Грабаря: если они, не дай бог, утрачены, то восстановить их будет очень не просто. Опять же, справедливости ради, надо сказать, что таких центров накопления информации у нас немало: они есть в частных компаниях, в Третьяковской галерее, в Русском музее, Эрмитаже... Однако качество экспертизы во многом зависит еще и от глаза эксперта. А в Центре Грабаря есть великолепные эксперты.

В целом российская экспертиза уже давно сама в пожарном состоянии и горит синим пламенем. Она оказалась неподготовлена к наступлению художественного рынка. При весьма скромных кадровых ресурсах справиться с обилием заказов стало просто невозможно. Рост цен на рынке подстегивал изощренность фальсификаторов, процент ошибок стал вызывать не только озабоченность, но и наводить на подозрения. В результате рынок сам себя высек, из-за обилия скандалов интерес к наиболее подделываемым периодам русского искусства существенно снизился. Одновременно стоимость услуг экспертов и экспертных организаций, наименее вовлеченных в скандалы, резко возросла. Центр Грабаря был одной из таких институций. При этом надо отметить, что в нашей стране почтение и трепет перед бланком государственного учреждения по-прежнему сильны, поэтому экспертное заключение, сочетающее в себе государственность бланка с именем уважаемого специалиста, отражало реальный запрос художественного рынка.

Скандалы, теперь вот еще и пожар стали шоковой терапией. Российская экспертиза ищет выход из этого кризиса, но пока не слишком успешно. На первый взгляд самое простое решение — перенять западный опыт. В Западной Европе и США серьезные музеи экспертизой не занимаются, а среди музейных сотрудников это не принято. Поэтому на этом поле играют независимые специалисты, фонды и комитеты. Они отвечают за свои слова и берегут репутацию как зеницу ока. Правда, и там озлобленные владельцы отторгнутых вещей рассказывают про них страшные истории, случаются и скандалы, но в основном там все благополучно. Сегодня опыт создания подобных институций приживается и в России — действуют, например, фонды Петра Кончаловского, Александра Тышлера и т. д. Но главное, на мой взгляд, не множить фонды и комитеты, а создать четкую законодательную базу в области экспертизы. Она должна регламентировать деятельность эксперта, не важно, физическое это лицо или юридическое, и определять степень его ответственности.

Источник: Итоги