Молодые художники

Журнал "Артхроника" опубликовал результаты анкетирования молодых художников - молхудов. На основании опроса выведен среднестатистический портрет молодого художника...

   

«Артхроника» составила «Анкету молодого художника» и разослали ее отечественным и зарубежным участникам основной и альтернативной программ II Биеннале молодого искусства «Стой! Кто идет?», а также учащимся и выпускникам школы «Свободные мастерские» при Московском музее современного искусства, школы Родченко и так называемой школы Бакштейна (Институт проблем современного искусства). Откликнулись 60 человек. Поскольку в биеннале участвуют 600 художников, то десятую часть можно признать репрезентативной выборкой. По результатам опроса «Артхроника» составила портрет художника в юности.


По анкете «Артхроники» видно, что молодыми себя считают художники в возрасте от 17 до 33, средний возраст — 22—25 лет. Небольшую часть из них составляют подросшие на два года участники I Биеннале молодого искусства. Соотношение полов приблизительно соответствует демографической ситуации России: девушек немного больше, чем юношей. Это новая пропорция для мира искусства — в прошлом веке женщин-художниц было значительно меньше.

Основная часть молхудов живет в Москве и Санкт-Петербурге. Немало анкет пришло из Перми, где действует Музей современного искусства РERMM. Меньше из Екатеринбурга (несмотря на уральский филиал ГЦСИ). Самый далекий город, где нашелся молодой художник, — Тюмень. Интересно, что в маленьких городах, затерянных глубоко в России, живут самые младшие участники опроса. И они готовы переехать туда, где, по их мнению, бурлит художественная жизнь.

Примерно 60% молхудов имеют мастерские. Остальным они не нужны. Работы этих 40% не требуют ни больших материальных затрат, ни сложных профессиональных навыков.

Из жанров молхуд больше всего любит инсталляции и объекты, видео, фото и коллажи. Живопись по частоте упоминания находится на последнем месте.

   

Арсений Жиляев, художник, куратор проекта молодого искусства «СТАРТ» на «Винзаводе»:
«Mне нравится словосочетание "молодые художники" — в нем есть надежда на перемены. Это красиво, но иногда может звучать уничижительно. Более нейтрально говорить — "начинающий художник". Российские "молодые художники" — это поколение конца нулевых. От типографии "Оригинал" до последних открытий "СТАРТа". Чаще всего это люди без специального художественного образования, чаще всего не москвичи, до определенного времени их развитие проходило вне рамок институциональной поддержки, многие являются ровесниками перестройки. Мне кажется, что это изнанка эйфорического сна нулевых. Эстетика молодых во многом продиктована желанием быть художником в условиях, когда все этому противится. Из отсутствия мастерских рождаются попытки переизобрести приватное пространство. Из отсутствия денег на финансирование рождается стремление к работе со своими неотчуждаемыми способностями, будь то ручной труд, голос или навыки производства видео на телефоне. Отсутствие профильного образования, как ни странно, привело к интеллектуализации искусства, в которое попали гуманитарии и просто думающие свободные люди. Невписанность в контекст, аполитичность, внеисторичность нулевых сформировали критическую дистанцию по отношению к арт-системе и более широко политической системе в целом. После кризиса начал формироваться новый московский андерграунд. В то же время это похоже на первые постсоветские инициативы, которые тоже сначала выглядели маргинально и формировались на голом энтузиазме. Мне хочется верить, что мы имеем дело с переломным поколением, в чертах которого можно попробовать различить будущее российского искусства».
    
   


Если не считать самых юных, молодой художник оказался домоседом. Только 15% опрошенных планируют переселиться в другие города и страны. Среди желанных адресов лидируют Нью-Йорк и Лондон, и ни один, что даже обидно, не хочет переехать в Москву. 5% опрошенных хотели бы продолжить образование, например, в Вене или в шведском Гетеборге.


Законченное художественное образование имеют немногие, чуть меньше четверти опрошенных, и это включая архитектурные вузы и школы дизайна. Половина из учтенных нами молодых художников не желает учиться в художественных вузах. Для профессии, по их коллективному мнению, это не является обязательным.

   

Алиса Йоффе, художница, Москва:
«Название "молодой художник" очень спорное. Непонятно, что имеется в виду — возраст, качество изделий или раскрученность. Я протестовала бы скорее против названия "начинающий художник". Если занимаешься искусством — ты уже художник. Не обязательно, что хороший. Я за то, чтобы для молодых художников создавались учебные заведения и, естественно, чтобы отбор был более жестким. Потому что приходить на выставки молодого искусства часто противно и не хочется: работы плохие, да и выставки плохие. И не все зависит от художников, очень важна работа куратора. Есть новый курс на восток, в глубь России, закинем удочки поглубже и достанем чего подальше. На крючок попадается много мусора. Новые молодые художники не просто так возникли, это курс правительственный — поднять целину. Вышло нехорошо. Художникам в глубинке негде получить образование, не все, к сожалению, самородки, и они приезжают сюда на конкурс молодых талантов "Стань звездой". Поскользнуться на мыле, стишок рассказать, и чем безобиднее экзотичная поделка юного дарования, тем вероятнее выиграть поездку на курорт. Модная сейчас глубинная экзотика хороша на своем месте. Она не должна напоминать плохой театр или аттракцион. Мероприятия, которые проходят под лозунгом "Мы вам покажем молодое искусство", накладывают негативный отпечаток на название "молодой художник". Многие выставки похожи на странный панкушник. Свойство молодого человека, вероятно, что-то там сублимировать, протестовать против чего-нибудь, каждый лезет на рожон и смысл, заложенный куратором в выставку, теряется. Когда все вместе прыгают выше своей головы, получается флешмоб, а не искусство».


Ответы на вопросы «Есть ли запретные темы в искусстве?» и «Что сейчас в искусстве самое главное?» распределились парадоксальным образом. Треть художников считает, что жесткий секс и порнография, смерть, насилие (также над животными) и национализм находятся под запретом, столько же респондентов утверждают, что именно эти темы наиважнейшие для искусства в наше время. Вывод: жестокие явления современного общества очень интересуют новую генерацию художников.

   


10% считают, что все отлично. Остальным, за исключением небольшого числа игнорировавших вопрос, современный арт-процесс кажется недружелюбным или несправедливым. Трети молодых художников недостает грантов и государственного финансирования. А подавляющему большинству не нравится замкнутость арт-среды, конъюнктурность и пафос.

Григорий Ющенко, художник, Санкт-Петербург, член арт-группировки «ПРОТЕЗ»:
«Меня очень достало вранье. Например, художник делает некие объекты, интересные с дизайнерской точки зрения, интересные как визуальные феномены. Я не имею ничего против, это очень и очень хорошо. Но я абсолютно против следующего, а происходит это повсевместно — далее художник либо кураторы начинают писать к этим произведениям длинные концепции, в которых идет гон, какие там смыслы нашей действительности, нашей истории эти объекты выражают. Меня очень достал этот обман, эти попытки приписать неким произведениям те смыслы, которых там нет, то, что они выдают одно за другое. Особенно это свойственно художникам с левой политической ориентацией, которые пытаются приписать абсолютно дизайнерским объектам некие политические либо исторические контексты. Это просто кидалово какое-то. Вообще попытка приписать то, чего нет и нежелание называть вещи своими именами, — главная проблема. Я не против никакой формы искусства, я против, когда ей приписывается что-то несвойственное, чего там нет».

Анна Знаенок, художница, Москва, участница проекта биеннале «Мои любимые игрушки»:
«Я хочу противостоять художникам, воспевающим самые черные, злые, негативные события, мысли, темы. Я хочу, чтобы зритель отдыхал, остановившись взглядом на моем коллаже».

   

Мари-Анна Абовян, художница, Москва, участница I и II Биеннале молодого искусства:
«Современное искусство — симптом смертоносной системы, характерный для западного мира».


Этот и следующий вопросы оказались слишком сложными для большинства. Мы это предполагали, и поэтому предложили варианты ответов. Не совсем, мягко говоря, адекватных. Это был тест на свободу мышления, который очень многие молодые художники дружно провалили несмотря на подсказки. Три раза мы напоминали, что варианты даны только для примера, могут быть недостаточны и отвечать нужно как сердце скажет. В итоге заметно больше половины художников подчеркнули, что искусство должно «пропагандировать» и «обличать». Хорошо, ребята, обличайте на здоровье, но что? Ни у одного из 43 подрастающих мастеров культуры, которые готовы своим искусством «протестовать», не поднялась рука добавить — против чего.

Руслан Перец, художник, Казахстан:
«Искусство — это замазанные от нефиг делать полотна».

Искусство не рассматривается молодыми художниками как «средство коммуникации». Оно уверенно относится к «индустрии развлечений». С искусством-развлечением соперничает искусство как «форма отражения и воспроизведения действительности», и частоте упоминания этой «формы» соответствует определение молодого художника как того, кто «служит своими произведениями строительству справедливого общества». Тенденция молодых художников описывать свои занятия в терминологии эпохи исторического материализма оказалась для нас совершенно неожиданна. Видимо, мы нащупали некий цивилизационный ориентир.

Впрочем, около 20% считают, что искусство должно доставлять наслаждение, и это не может не радовать.

Зарубежные участники Биеннале молодого искусства, которых удалось опросить, в целом, в отличие от отечественных самородков из глубинки, показали большее владение языком. Несмотря на то что английский для многих из них не родной.


   

Дафна Вайнштейн, художница, Великобритания:
«Сейчас одна из наиважнейших проблем для художника — выбор материала. Это настоящий кризис: с одной стороны, колоссальная свобода выбора, а с другой — полная пустота, потому что обыкновенных техник недостаточно для описания реалий сегодняшнего дня».

Алексей Двоеглазов, художник, Пермь, на ту же тему:
«Я за ренессанс в искусстве, то есть я бы хотел, чтоб искусство сегодня окончательно умерло без шансов на возрождение и появилось другое искусство, иное, чем оно было до дня сегодняшнего. Так как оно изжило уже себя».

Кто такой молодой художник?

Кроме «строителей справедливого общества», 20% считают, что молодой художник еще только учится, а около трети утверждают, что молодой художник ни от кого не зависит.

Манос Графанакис, художник, Испания:
«У молодого художника и художника старшего поколения различаются чувственные и интеллектуальные приоритеты, по-иному выстроены отношения между личностью и обществом, и, возможно, они по разному ощущают свое предназначение. Современный молодой художник открывает новые подходы и работает с пределами, чтобы преодолеть их. Также в процессе осознания своей роли молодой художник переопределяет сущность искусства и тем самым производит самые актуальные и острые работы».

   
Илья Трушевский, художник, Москва — Санкт-Петербург:
«Молодой художник — это удобное понятие, которое заменило собой целые сегменты инфраструктуры. На нем одном прямо многое и работает. Это и фора, и квота. И социальный статус ни к чему не обязывающий, и замена институтам, и право не работать с галеристами... Песочница, где можно долго топтаться и оставаться на второй год. А можно и быстро выпрыгнуть. Было бы куда. И было бы там лучше. Если молодых художников не искать, сами они не появятся. Разделения на профессионалов и любителей сейчас в искусстве, как в советское время или как в спорте, нет, так что граница просто идет по возрасту. Не очень гибко. 10 лет на сцене и делаешь одно и то же? Тогда ты кто? А если только начал, а уже с лысиной?

Другой, условно европейский подход, точнее соответствует ситуации: молодой = новый. Это поколение вполне взрослых, профессиональных художников, идущее на смену старому. Но тогда без всяких утешительных поблажек и скидок. Это все закончилось в школе, дальше жестокая конкуренция. Такой статус имеет только плюсы, и в нем нет никаких возрастных ограничений. Но это все внешние ярлыки. Глядя изнутри, довольно вредный кажется шаблон. Как бы дает тебе право на ошибки, поиски, безответственность и инфантилизм. Хотя внутренне, конечно, кто же себя ощущает молодым художником? Молодым можно быть, художником можно, но мыслить о себе в такой категории, вешать на себя ярлык вряд ли кто-то станет».

   


В топе любимых авторов не оказалось исторических предшественников молодых художников XXI века — деятелей искусства девяностых, авангардистов восьмидесятых, концептуалистов, нонконформистов и представителей русского авангарда. По одному разу упомянуты Михаил Рогинский и Илья Кабаков. Из членов «молодого цеха» — однократно Евгений Антуфьев и Андрей Кузькин. В топе пристрастий уверенно лидируют почему-то французы: Матисс, Моне, Дега, к ним в нагрузку Ван Гог, Дали и Босх. Из художников ХХ века впереди Дюшан, Уорхол и Д.А. Пригов.

В дополнение к предыдущему вопросу мы попросили молхудов расставить по степени важности для культуры и размеру влияния на них лично пятерых мастеров разных эпох: Рембрандта, Сезанна, Малевича, Уорхола и Кулика (и тут предлагалось написать любые имена по желанию, но мало кто этим воспользовался). После того как были отброшены ответы, где всем поставлены пятерки или нули, оказалось, что Олега Кулика средний молодой художник считает бесполезным как для культуры в целом, так и для своего творческого развития. Средняя оценка 1 из 5. 10% опрошенных творчество Кулика вообще не знакомо. Победил в этом опросе Рембрандт с средней оценкой 4.5. Уорхол немного обгоняет Малевича. Незнакомых с творчеством этих художников, исключая Кулика, не нашлось.


В целом молодые художники не готовы причислять себя к какому-либо направлению в искусстве. Многие вслед за Уорхолом записались в поп-арт, немало нашлось концептуалистов, за ними следуют молодые дадаисты, а остальные для обозначения своего стиля пользуются терминологией собственного производства — «брутальный экспрессионизм», «маразматический морализм» и др.

Станислав Симонов, художник, Тюмень:
«Примерно в 10 лет я с закрытыми глазами черкался карандашом по бумаге, потом открывал глаза и выделял уже существующие линии более ярким, выводя определенные образы женщин с оголенной грудью. Это можно причислить как к сюрреализму, так и к концептуализму».

   


Примерно половине молодых художников для работы нужна мастерская, и у четверти художников она уже есть. Работы 40% не требуют ни больших материальных затрат, ни сложных профессиональных навыков. Пример такой работы вынесен на обложку номера.

А. Булдаков, куратор выставки "Проверка на прочность»:
Эту фотографию сделал школьник Иварс Гравлейс в 1994 году в Риге. На молодежном биеннале большая часть искусства будет такого порядка: девочки с фотоаппаратами, мальчики алко-авангардисты... Детский праздник.


Талант единодушно был признан опрошенными врожденным качеством, которое развивается упорным трудом. Прозвучали и отдельные нигилистические заявления вроде — «Авангардисту талант вообще не нужен».


Средний стаж занятий современным искусством — 4 года. Пятая часть молхудов работает в составе группы.

Приблизительно для 25% участников Биеннале «Стой! Кто идет?» это первая выставка. Сотрудничает с какой-либо галереей чуть меньше одной трети участников нашего опроса. Работы продавали около 40%, но жить на доходы от занятий искусством удается очень немногим.


60% намерены сделать карьеру художника. При этом успех они не измеряют материальными показателями. Для большинства успех означает адекватное самовыражение, если так можно толковать ответы «когда тебя понимают», «возможность выставляться», «хорошие работы», «говорить правду» и т.п. Одна пятая мечтает открыть галерею.


Средний молхуд ходит на выставки раза два в месяц. Кроме тех 15%, которым некуда пойти, потому что в городе нет галереи, или просто неинтересно. Деятельность художественных институций безоговорочно устраивает только самых юных. А более опытный молхуд уже хотел бы регулировать их деятельность. Персональный сайт есть у большинства молодых художников, и практически каждый пользуется социальными сетями для пропаганды собственного творчества.

Новиков Иван, инсталляция на Биеннале «Готовы ли вы к революции?»:
«России сейчас необходимо близкое, доступное для как можно больших слоев общества искусство, а не искусство как секта для избранных».


70% читают интернет-порталы по искусству, 15% — ежедневно. Пятая часть не видит нужды в изучении литературы по теории и философии искусства, но большинство все же считает, что творчество невозможно без знания современных концепций.


   

О политических взглядах молодых художников сказать ничего нельзя кроме того, что среднестатистический молхуд их не имеет и даже против всякой политики. Лишь единицы высказались в этом смысле определенно. Виктория Ломаско, известная своими зарисовками из залов суда и глубин России, безоговорочно объявила себя коммунисткой. А организаторы альтернативной молодежной биеннале «Пошел-куда пошел» отказались рассылать анкету, если мы не уберем названия организаций, т.е. «Артхроники» и «Стой! Кто идет?». Можно ли считать это политической позицией?


Типичный молодой художник — это девушка или юноша, скорее девушка, лет 22—23. Без художественного образования, немосквичка. Занимается искусством на дому, активно не тусуется. Мало разбирается в политике, но наделена чувством социального протеста. Арт-среда, на обочине которой находится молхуд, видится ему недружелюбной и перегруженной жесткими рыночными отношениями. Склонна к материализму. Смерть, насилие и секс с животными для нее табуированные темы. Восхищается импрессионистами и не любит Олега Кулика. Строит художница преимущественно инсталляции и объекты из недорогих материалов и участвует в коллективных выставках. В принципе готова делать карьеру художника, но колеблется.

Этот тип не похож на того, который раскручен в СМИ, получает премии и имеет персоналки в серьезных галереях. Видимо, когда человек становится настоящим художником, определение «молодой» теряет для него значение. А тот молодой субстрат, из которого растут художники, очерчен в нашем опросе и представляет сам себя на Биеннале молодого искусства «Стой! Кто идет?».

   

КТО ТАКОЙ МОЛОДОЙ ХУДОЖНИК?

Иосиф Бакштейн, директор Института проблем современного искусства:

«В мое время заниматься современным искусством означало противостоять системе, и идентичность художника определялась уже по тому, что он не соглашался с советской властью и делал что-то ей противное. Сейчас найти свой путь, свою идентичность художническую стало гораздо сложнее. Как директор ИПСИ, я наблюдаю за тем, как нынешние молодые художники пытаются найти свое лицо, свой стиль. Это очень интенсивный процесс. Мы открыли выставку нескольких наших молодых художников "Урок Истории" в Париже.

И рядом одновременно открывалась выставка французских молодых художников. Меня поразило, насколько отличаются французские молодые художники от наших. У молодых французов гораздо более визуальный, зрелищный вкус. У наших художников совершенно по-другому устроен баланс смыслового и визуального. Наш художник ищет смысл. Ему не хватает одного визуального высказывания. В Москве постоянно проходят дискуссии среди молодых художников, они спорят об искусстве, и, я уверен, идентичность нового поколения не будет потеряна».

   

Татьяна Волкова, куратор галереи молодого искусства ЖИР:
«Молодой художник — по определению, бунтарь, протестующий против всех и вся, только так делается история искусства. Нам важен именно этот бунтарский дух. Мы работаем с художниками, "возникающими" на границах искусства с другими сферами — общественным активизмом, в частности. Именно эти, в классическом понимании "маргиналы", балансирующие на грани, могут привнести в сегодняшнюю художественную ситуацию новую энергию, которой ей так недостает. Они приходят со своим багажом методов и образов, со своей идеологией, они отказываются играть по общепринятым правилам, и именно это дает им возможность сказать что-то действительно свое. Да, может быть, им не хватает знания контекста, но это можно легко набрать, а вот собственную позицию не всем удается выработать.

Последние годы происходит интересное явление — художники выходят на демонстрации, а активисты приходят в галереи. И приводят за собой свою аудиторию, молодежь, субкультуры, которые за ними стоят. Современное искусство для них — дополнительный ресурс для выражения идей. А художественная среда сегодня как никогда нуждается в свежей крови, и в этом взаимообогащении мне видится большое будущее».

   
Глеб Ершов, куратор галереи Navikula ARTIS, Санкт-Петербург:
«Художники и футболисты похожи тем, что растут поколениями, слой за слоем, но и там, и там бывают пропуски: "смена не подросла", старшим приходится отдуваться, а у них уже "звездная болезнь", немощи всякие и вообще свои правила игры. Поэтому и в спорте, и в арте всегда ждут притока свежей крови, и когда новое поколение художников наконец-то появляется, все в радостном возбуждении его приветствуют, носятся с ним и окружают всяческой заботой. В нулевые годы стало очевидно, что пришли молодые люди, причем повсеместно, в разных городах и весях. И эти люди в состоянии внятно и на свой лад говорить на языке современного искусства. И этот язык им не нужно ни завоевывать, ни отстаивать, к нему выводила сама сложившаяся система отношений в художественном сообществе. А система эта организована так, что "молодой художник" в центре внимания, это яркий и очень привлекательный бренд, оптимальный для мобильной и раскованной игры на актуальной арт-сцене. Естественно, молодым сначала легче двигаться гуртом, чем в одиночку. Но уже очень скоро этот эффект единства (мнимого или действительного, осмысленного или случайного — не важно) исчезает и остается художник сам по себе, без всяких скидок на молодость и другие смягчающие обстоятельства. Тогда и начинается отдельная история, в которой не каждому хватает запаса жизненной прочности, ведь здесь, в этот краткий промежуток вступления в художественную жизнь, важно осознать свой маневр, утвердиться в собственных глазах. Сейчас совпадают понятия "начинающий" и "молодой", что, понятно, не одно и то же. Тут, конечно, вопрос не в биологическом возрасте или же в профессиональном умении, а в психологии: можно проявить себя в двадцать лет, а можно в тридцать, а то и в сорок. И примеров в истории искусства достаточно. Причина, по которой произошло "омоложение", очевидны: 1) язык современного искусства сформировался, и он доступен, и легко и быстро может быть освоен; 2) есть необходимость в притоке новых имен для нормального функционирования всей системы художественного процесса (конкурсы, фестивали, ярмарки и др.); 3) мода на "молодое искусство", появившаяся еще в 1990-х, сохраняется и поныне. Есть и другие причины, но они скорее производ­ные от первых трех». 


Источник: Артхроника