Марк Ротко

А вот что говорит прокурор Лефковиц: «Галереи и дилеры, которым "Мальборо" сбывала по дешевке картины Ротко, — подставные. Это "дочки" компании Ллойда"...

Не случайно большинство из них, как и "Мальборо", зарегистрированы в Лихтенштейне. По законам этой страны имя владельца может оставаться в секрете. Ллойд просто продал картины сам себе. Заплатив с этих фиктивных сделок долю фонду, он получил возможность дальше спокойно спекулировать картинами Ротко».

Лефковиц привел цены, по которым «Мальборо» перепродала картины из первой сотни, — они были в 6 раз выше цен на «комиссионные» картины, оформленные вторым контрактом. Одним из убедительных доказательств стали страховые цены, которые «раскопал» дотошный Харроу. Продавая по дешевке «комиссионные» картины, «Мальборо» при перевозке страховала их по настоящей цене. Она была как минимум в 4 раза выше сумм фиктивной сделки.

На основе данных прокуратуры судья Мидоник обвинил Ллойда в том, что тот нарушил запрет суда на дальнейшую продажу картин Ротко. По приказу Ллойда «Мальборо» просто стала оформлять сделки задним числом, фальсифицируя документы. Так было продано 57 произведений, пока «Мальборо» не схватили за руку.

Служащие компании не могли объяснить многочисленных «подчисток» и «ошибок» в финансовой документации. Ллойд заявил, что бухгалтерия — не его дело, и вообще все приказы он отдает устно и по телефону. Мелочи его не интересую его дело «поджаривать крупную рыбу». Бумаг же Ллойд вообще не подписывает, поскольку не является директором компании «Мальборо». Одного он не мог отрицать: в компании «Мальборо» цены на картины назначал именно он.




Вопрос, что такое «настоящая цена» на картину Ротко, продолжал интересовать суд. Например, какой она была в мае 1970 года, когда подписывались контракты? Независимый эксперт Бен Хеллер назвал цифру в 60 тыс. за картину.

К январю 1972 года картина Ротко уже стоила 85 тыс., а к началу суда в 1974 году — 145 тыс. Америка была потрясена: получалось, что Ллойд за четыре года «наварил» на сделке больше 1000 процентов. Купив картины у фонда в 1970 году по 12 тыс., в 1974 году он продавал их уже по 145.

Ллойд: «Никто не мог знать, как повернется дело. В 1970 году был экономический кризис, биржевой индекс Доу-Джонса опустился до рекордно низкого уровня. Ротко умер, да еще скандальной смертью, — это плохо влияет на цены».

Ему возражали: «Трагическая смерть Ротко только подогрела интерес к его творчеству».

Ллойд: «Смерть тут ни при чем. Ротко умер в феврале, а цены пошли вверх к сентябрю. Это произошло благодаря эффективной работе компании "Мальборо"».

Судья   Мидоник попытался выяснить, можно ли вообще угадать значение художника и будущий финансовый успех его работ.

Искусствовед Мейер Шапиро: «Писатель Джордж Мур, будучи еще совсем молодым человеком, в 1880 году писал из Парижа своему приятелю: "Покупай Дега, и твои внуки будут миллионерами". Вот пример человека, чье предсказание подтвердилось временем. Так что, если вы меня спрашиваете, может ли человек предсказать, что случится на рынке, я отвечу — да, такие случаи бывали. Но могу добавить, что многие люди на подобных предсказаниях потеряли последнюю рубашку».

Мидоник: «Исходя из вашего собственного опыта, можете ли вы в процентах выразить вероятность подобного рода предсказаний?»

Шапиро: «Нет».

Бен Хеллер: «Если художник большой мастер, его успех предсказуем. В апреле 1970 года было ясно, что картины Ротко со временем будут стоить не десятки тысяч, а миллионы долларов. Уже сформировалась группа коллекционеров и галеристов, которые "придерживали" своих Ротко. Были и покупатели, готовые платить высокие цены. Художественный рынок — не рулетка».

Ллойд: «Если в этом зале кто-то говорит о том, что Ротко или Ив Кляйн будут стоить в десять, двадцать или тридцать раз больше, чем сейчас, он или глупец, или лжец. К примеру, в июле 1970-го "Мальборо" удалось продать пейзаж Клода Моне "Арженталь" за 600 тыс. долларов, а четыре года спустя эту же картину не смогли продать за 170 тысяч».

Во время процесса над всем витал дух самого Ротко. Многие тайны его поступков так и остались нераскрытыми. Почему Ротко предпочел «Мальборо»?


Может быть, оттого, что он был одержим желанием, чтобы его лучшие работы экспонировались вместе. В отличие от многих художников, Ротко мыслил не отдельными произведениями, а сериями. Он считал, что его творчество имеет ценность как целое. Это целое он и пытался сохранить, создавая фонд и завещая ему свои картины в обход семьи. У многих, знавших его лично, сложилось впечатление, что он доверился Бернарду Раису именно потому, что считал способным того сохранить его работы.

18 декабря 1975 года судья Милард Мидоник огласил приговор по делу — 87 страниц. Сначала он обрушился на Раиса, который оказался в ситуации конфликта интересов: «Нельзя служить двум господам. Выбирая между "Мальборо" и Фондом Ротко, Райе мог уйти в отставку или обратиться в суд, чтобы тот помог ему решить проблему, прежде чем подписывать кабальный контракт».

Два других душеприказчика тоже были признаны виновными в разбазаривании наследства. Художник Стамос, польстившийся на выгодный контракт с «Мальборо» и потому закрывший глаза на двойную игру Раиса, и антрополог Левин, который знал о двойной роли Раиса и не остановил его. Левину Райе пообещал, что «Мальборо» профинансирует его книгу, и, кроме того, распорядился дать 10 тыс. долларов в долг из денег фонда, которые Левин вернул уже во время суда.

Уникальный случай в истории юриспруденции: американский суд официально признал Марка Ротко великим художником. Четыре страницы приговора были посвящены его месту в истории живописи.

«Все эксперты, выступившие в суде, укрепили его во мнении, что Ротко был великим мастером», — подытожил судья Мидоник. После этого он определил, что в сделке с «Мальборо» цены на картины Ротко были занижены, период выплаты по контрактам растянут, а комиссионные непомерно завышены.

Суд отстранил всех трех душеприказчиков и аннулировал все контракты фонда с «Мальборо».

«Мальборо» и лично Ллойд были признаны виновными в нарушении запрета суда на торговлю картинами Ротко вплоть до окончания дела. За это они должны были выплатить суду штраф. в 3,3 млн. долларов и вернуть все еще не проданные картины фонду.



Суд признал, что ущерб, который душеприказчики и «Мальборо» нанесли фонду и детям художника, составляет 15,7 млн. долларов, и приговорил их к выплате этой суммы в разных долях — в зависимости от вины. Львиная доля пришлась, конечно, на «Мальборо». Кейт, узнав о приговоре, заявила лондонской «Тайме»: «Я счастлива и испытываю огромное облегчение». Но торжествовать победу было рано, и лучше всех знал это неутомимый помощник прокурора Гарольд Харроу. Он внимательно следил за Ллойдом и знал, что еще до оглашения приговора тот скрылся на Багамах.

За несколько месяцев до этого из нью-йоркского филиала «Мальборо» были вывезены в Канаду все ценные произведения, которыми компания владела в США. Опустели и счета «Мальборо» в американских банках.

В субботу 20 декабря Харроу узнал от своих информаторов, что Ллойд решился на последний шаг — «эвакуацию» в Европу картин и скульптур из канадского хранилища в Торонто. Если бы ему это удалось, то у американского правосудия не осталось бы рычагов, с помощью которых «Мальборо» удалось бы заставить выполнить приговор суда.

Время было выбрано идеально: уже начались рождественские отпуска, и Ллойд был уверен, что бюрократическая машина просто не успеет среагировать. Но он недооценил Харроу. Тот окончательно уверился в том, что «Мальборо» решила не платить, когда получил сообщение из Цюриха о вылете в Торонто некоего господина Плющова. Харроу прекрасно знал, что именно этот человек был правой рукой Ллойда и специалистом по реализации на практике хитроумных стратегических планов главы «Мальборо».

Харроу ринулся в Канаду, чтобы захватить Плющова с поличным. В кармане у него лежало решение судьи Мидоника, запрещавшее перемещение из Канады ценностей, принадлежавших «Мальборо». Судья подписал документ прямо в ресторане, где его перехватил Харроу. Дальше начались приключения в духе Джеймса Бонда. Для начала самолет, на котором летел помощник прокурора, попал в снежный шторм, и пилоты с трудом посадили его в аэропорту
Торонто. Потом пришлось доказывать канадским властям, что они должны вмешаться и не дать обмануть американское правосудие. Затем выяснилось, что след картин и скульптур потерян, их перевезли в неизвестное хранилище.

Люди Харроу принялись прочесывать бесчисленные складские помещения Торонто. В конце-концов повезло одному из сыщиков — он представился людям из «Мальборо» богатым коллекционером, которому нужно временно оставить свое собрание в Канаде. «Не дадите адресок, где найти надежное хранилище, которое в ближайшее время будет пустовать?» И получил ответ: «Склад Дикинса».

В результате Харроу «накрыл» Плющова «в пещере Али-Бабы», как выразился один из журналистов. Когда открылись огромные железные ворота и глаза немного привыкли к темноте, команда Харроу увидела ряды скульптур Липшица, Мура и Гогена, сотни картин Клее, Поллока, Кандинского, Файнингера, Швитерса и других мастеров, в том числе 22 превосходные работы Ротко. «У нас отвисли челюсти, все это напоминало огромный музей современного искусства», — вспоминал один из сыщиков.

По документам, конфискованным у Плющова, эти ценности готовились немедленно выехать в хранилище одной из фирм - «дочек» «Мальборо» в Швейцарии. Всего из США в Канаду, а потом в Европу должны были быть переброшены 1750 первоклассных произведений. По самым скромным подсчетам они стоили 30 миллионов долларов, поэтому Ллойд решил все же «честно рассчитаться» с судом, а не нести такие убытки. Он даже вернул больше четырех десятков холстов Ротко, которые считались «проданными», а на самом деле хранились в тайных складах «Мальборо» в Европе.

Эхо «торонтского скандала» долго еще преследовало «Мальборо». Ассоциация арт-дилеров США даже временно исключила ее из своих членов. Многие постоянные клиенты перестали пользоваться услугами компании, в том числе семья великого Джексона Полло-ка, которая до этого доверила «Мальборо» заботу о наследии этого художника.

Нью-Йоркская прокуратура открыла уголовное дело уже лично против Ллойда, и 8 марта 1977 года окружной прокурор Моргентау выдал ордер на его арест. Ллойд не появлялся в США и продолжал руководить своей империей с Багамских островов, откуда, как из Запорожской Сечи, «выдачи нет». Но репутация «Мальборо» сильно пострадала, а это очень плохо для бизнеса. В 1982 году Фрэнк Ллойд сдался прокурору Нью-Йорка и был осужден уже по трем уголовным статьям сразу.

Вердикт присяжных «Виновен» огласила молодая негритянка. Меру наказания должен был назначить судья: Ллойду грозило от трех до восьми лет тюрьмы. Но после выплат всех штрафов и заключения с судом дополнительной сделки, согласно которой он учредил стипендии для особо одаренных молодых художников, Ллойд был помилован, как старый, больной человек, «не опасный для общества».

Таи закончился процесс по делу о наследстве художника Марка Ротко — «Уотергейт арт-мира», как окрестили его журналисты. Теперь, благодаря дочери художника, большая часть из 800 картин и 2000 его рисунков находятся в Вашингтонской национальной галерее и других музеях. Ротко мечтал, чтобы его живописные серии существовали вместе. У него не хватило на это ни сил, ни времени. Кейт выполнила завещание своего отца.


Случай с Рогко - не просто судьба наследия художника. Это зеркало арт-бизнеса со всеми его трюками, которым, по словам критика Роберта Кирша из «Лос-Анджелес тайме», может позавидовать стамбульский базар. Больше того - это человеческие драмы в пьесе под названием «Искусство и деньги».


Материал цитируется по книге Григория Козлова, "Покушение на искусство", М. Слово, 2007



Copyrights © 2009. "Русский портрет" Все права защищены. При использовании активная ссылка на "Русский портрет" обязательна