Художественные рамы последней четверти XVIII-XIX века

История художественных рам в России последней четверти XVII-XVIII века непосредственно связана с историей русского  резного дела...

Поэтому, прежде чем обратиться к искомой теме, остановимся на некоторых важных аспектах последнего. Резьба по дереву — традиционна для русского народного искусства.

Говоря о зарождении и развитии резьбы в Древней Руси, Н.Н.Соболев писал: „...следует вспомнить, что вся работа резчика-художника, в большинстве случаев происходившего из крестьянства, протекала в условиях непосредственного и постоянного общения с лесом. Лес давал пищу, материал для постройки жилищ, для их отопления и освещения (лучины), для изготовления домашней утвари. «На общем фоне насущных потребностей, удовлетворяемых своим „рукоремеслом", развернулась своеобразная красочная культура с необыкновенным изобилием резных украшений. Эти покрытые резьбой поделки <...> поражают наш взгляд оригинальностью своего замысла, неожиданностью разрешения поставленной задачи, смелостью и непосредственностью своих технических приемов".

Помимо украшения домов и предметов домашнего обихода в дохристианской Руси резчиками изготавливались  и отделывались объекты культа — деревянные идолы. С принятием христианства резьбой украшаются православные храмы, появляются резные иконостасы, которые собственно являются началом художественного обрамления в России.

Следует отметить, что в процессе своего многовекового развития русская резьба испытывала влияние византийской, позже западноевропейской культуры. Русские мастера перенимали технические навыки и приемы работы, по-своему их совершенствуя; заимствовали мотивы орнамента и творчески их перерабатывали. Так, во второй половине XVII века в России появляется новый тип резьбы — скульптурно-объемная, получившая название „фигурной", или „флемской".

В отличие от предшествующей ей плоской резьбы, „флемская" имела высокий рельеф, сквозной узор, некоторые детали вырезались отдельно и в готовом виде прикреплялись к изделию. Характерные орнаментальные мотивы европейского барокко — цветы, листья, плоды, картуши, соединившись с местными культурными традициями, обрели собственный орнаментальный характер в произведениях русских мастеров, исполнявших фигурную резьбу.

Вышесказанное дает возможность представить, на какой почве начиналось развитие рамочного дела в России.

На основании документальных источников появление картинных рам в русском интерьере можно отнести к последней четверти XVII века. К этому времени в царском дворце, как в приемных, так и постельных (жилых) хоромах, вошло в традицию украшать живописью стены и потолки. Росписи были религиозного (реже — исторического) содержания, встречались и узоры, растительный орнамент.

Жилые хоромы вместо настенной живописи украшались также картинами на библейские сюжеты, парсунами и гравюрами. По имеющимся письменным источникам мы можем составить представление о том, как выглядели художественные рамы, в которые их одевали. В 1681 году Иван Безмин написал „Притчу царя Соломона...", которая была одета в раму „золоченую с флемованными дорожниками".

В 1689 в комнаты царицы Натальи Кирилловны было написано „пятнадцать картин „Страсти Господни" <...> рамы украшены двумя флемованными золочеными дорожниками, между которыми середина была посеребрена". Упоминается также "расписанная рамка"  в комнате царевны Софьи Алексеевны.

В постельных хоромах царского дворца располагались портреты особ царской семьи, высшего духовенства и некоторых иностранных государей. Рамы для портретов золотились и серебрились. В 1682 году для портрета царя Федора, находившегося в его собственных комнатах, были „вызолочены рамы с флемованными дорожники"'.

Любопытно, что для „образа <...> во успении государыни благоверной царицы и в. к. Натальи Кирилловны" кисти Михаила Чоглокова „рамы сделаны флемованные и прикрыты чернилами"; а „персона царевны... Марии Ивановны по преставлении ее" также поставлена „в черную столярскую раму"*. В 1699 в комнате царевны Натальи Алексеевны „в трех золоченых рамах висели персона брата ее царя Петра Алексеевича и живописные изображения его тезоименитых ангелов Петра и Павла".

Что же касается гравюр (или „фряжских листов", как их называли, подчеркивая иноземное происхождение), то их оформление в интерьере непосредственно зависело от того, что на них изображалось. Так, в 1699 году к „персоне печатной на листу царя Петра делали рамы флемованные золоченые".

В хоромах царевны Софьи в 1686 „висели на стенах в золоченых и расписанных красками рамках: Образ Спасителя... Образ Распятия... Образ Богородицы Чанстоховския... Образ Рождества Христова...".

В то же время существовали фряжские листы с изображением географических карт (или чертежей), исторических сюжетов, орнаментальных мотивов. Такие листы „обыкновенно прибивались к стенам лужеными гвоздиками по деревянному дорожнику, который служил, таким образом, вместо рамки". Для нас интересно, что уже в конце XVII века некоторые гравюры висели в рамах „за стеклами".

Произведения изобразительного искусства в рамах являлись частью интерьеров также некоторых боярских и княжеских домов последней четверти XVII века. Например, в хоромах князя В.В.Голицына имелись: „Персона князя Владимира Киевского, на полотне, в черных рамах... Персона царя Алексея Михаиловича, на полотне, в черных рамах... персоны царя Федора Алексеевича... одна в черных рамах, другая в золоченых... Персона Иоакима патри-арха писана на полотне, в рамах золоченых... 12 персон немецких в круглых золоченых резных рамах... Персона за стеклом в рамах золоченых князь Василья Голицына. В черных рамах писано на полотне притчи из библии".

Ввиду отсутствия памятников рассмотрим художественные рамы, изображенные на гравюрах начала XVIII века. Недостаточная изученность вопроса не позволяет судить о том, насколько изменилось картинное обрамление к этому времени. Мы не можем с определенной долей уверенности датировать изображенные на гравюрах рамы началом XVIII столетия. Возможно, некоторые рамы были изготовлены раньше.

Обратим внимание на то, что рисованные обрамления портретов и других изображений на гравюрах, как правило, не тождественны рамам, выполненным из дерева, и являются только фантазией знаменщика (автора рисунка для гравюры). Поэтому, прежде всего, обратимся к гравюрам с изображением интерьеров.

Таких „в петровское время было создано пять". Наибольший интерес для нас представляет гравюра А. Зубова „Свадьба карлы Якима Волкова" (1711). где запечатлено убранство парадного зала дворца князя А.Меншикова в Петербурге. На торцевой стене зала над шандалами расположены две картины библейского содержания в рамах с гладкими листелями, с накладными элементами растительного орнамента (очевидно, резными) по углам и серединам вертикальных листелей.

На боковых стенах над окнами висят четыре парадных портрета в рост в одинаковых рамах, декорированных по всему периметру крупным растительным орнаментом, напоми-нающим листья аканта. По выполненной А. Зубовым светотеневой моделировке можно предположить, что рамы также резные. На гравюре А. Шхонебека „Свадьба Филата Шан-ского" (1702), где представлен Главный зал Лефортовского дворца в Москве, виден тот же принцип развески картин в рамах с гладкими, частично декорированными листелями - во втором ярусе. Известно, что среди картин в зале находилась "в рамах резных белых за стеклом персона великого государя".

В гравюре А. Ф. Зубова «Виньетка с портретом Петра I к альбому "Куншты корабельные" (1718) встречаем изображение погрудного портрета Петра I в овальной резной раме, украшенной по всей поверхности растительным орнаментом. Два ангела держат над портретом в раме императорскую корону. Подобная композиция (ангелы с короной) появится в декоре резных художественных рам для парадных императорских портретов в середине XVIII века. Однако можно предположить, что размещение короны непосредственно над рамой яви-лось в гравюре А. Ф. Зубова не только данью символической композиции, но было продиктовано новыми тенденциями в декорировке рам к портретам царских особ.

В описи петербургского дома царевны Наталии Алексеевны, составленной в 1716, фигурируют: „Персона <...> Царского Величества, печатная, в четверть, на бумаге за стеклом, рамы деревяныя, вызолочены, с короною" и "Персона Государыни Царицы Екатерины Алексеевны, в рамах круглых вызолоченых, на верху корона".  

Известно и более ран нее изображение рамы такого типа — в гравюре М.Д.Карновского и И. Ф. Зубова „Конклюзия Феофила Кролика, посвященная победам в Северной войне" (1707-1709). Здесь портрет Петра I одет в овальную раму, верхняя часть которой украшена накладным картушем с короной.

Наконец, в гравюре А. Ф. Зубова и П. Пикарта «Конклюзия „Пресветлому царскому богом сопряженному союзу" (1715) изображен погрудный портрет в гладкой овальной раме.

Сохранилось любопытное свидетельство тому, что подобные рамы действительно изготавливались в 1710-е годы. В „Походном журнале 1715 года" содержится запись, что Петр I выточил "рамы ореховые овальные". Там же зафиксировано, что император "точил на свою персону рамы". Последнее, на наш взгляд, достаточно убедительно демонстрирует, какое внимание в петровское время уделялось художественным рамам.

Декоративное покрытие картинных рам, находившихся в интерьерах этого периода, разнообразно: золоченые, черные, реже — зеленые, белые.

Среди черных выделяются рамы голландского типа. В их появлении сказались вкусы Петра I.  Часть этих рам была привезена из-за границы вместе с живописью, часть изготовлена в России. Рамы голландского типа либо простые, профилированные, либо украшены резьбой в виде углублений, напоминающих волны или водную рябь.

К сожалению, мы не представили на выставке художественные рамы последней четверти XVII — начала XVIII века. Тем не менее, сочли необходимым довольно подробно остановиться на этом времени. Именно тогда складывались традиции русского рамочного дела, обрамление картин в интерьерах постепенно становилось искусством. Распространение светской живописи неизбежно ставило перед мастерами задачу изготовления  все большего количества художественных рам.

Безусловно, русские мастера мыслили предназначение рам не только в качестве украшения картин или гравюр, но и как часть декоративного убранства интерьера. С одной стороны, подобная двойственность была им знакома по древнерусским церковным иконостасам, являющимся одновременно и обрамлением для икон, и составляющей внутреннего убранства храма.

С другой стороны, определенное стилистическое единство декора прослеживается в украшении подволок (потолков), окон, дверей комнат второй половины XVII века и первых известных нам художественных рам.

 „Деревянные резные подволоки всегда <...> золотились и расписывались красками <...> Притом украшениям подволоки всегда соответствовали украшения окон и дверей <...> которые тоже покрывались резьбою по наличникам и по причелинам или подзорам, то есть в верхних частях <...> Во всех таких украшениях очень много употреблялось так называемых дорожников, резных длинных брусков или планок, вроде багетов, из которых устраивались по приличным местам рамы, коймы и другие подобные разделы украшений.

Очевидно, с возникновением необходимости в изготовлении рам для картин и гравюр русские ремесленники первоначально использовали те же дорожники, может быть, изменяя их орнамент. Таким образом, у истоков русского рамочного дела, наряду с иконостасами, лежат элементы комнатных украшений.

Не будем забывать и о значении иностранных мастеров, несомненно, оказавших влияние на русское рамочное дело в период его становления. В последней четверти XVII века они „составляли главное ядро резчиков Оружейной палаты в Москве. Позже для украшения петербургских домов и дворцов из-за границы приглашались скульпторы, резчики, столяры.

Для того чтобы понять, как в дальнейшем развивалось рамочное дело в России, следует рассмотреть ряд характерных для культуры последующего периода особенностей. Прежде всего, специфику формирования светского интерьера.

В первую половину царствования Петра I „окрашенный средневековыми реминисценциями <...> интерьер позволяет судить о сочетании элементов средневековой и новой, русской и западноевропейской, светской и церковной культуры". На протяжении второго и третьего десятилетий интерьер меняется, становится более европеизированным. Строятся пышные, изящно декорированные дворцовые резиденции. Помимо существовавших ранее парадных и жилых покоев появляются специальные помещения: для деловых занятий — кабинет, для хранения и экспонирования произведений искусства — галереи.

При Петре I, поощрявшем коллекционирование, растет число частных собраний. Живопись, приобретаемую за границей, дешевле было покупать и удобнее транспортировать без обрамления, поэтому художественные рамы для нее нередко изготавливались в России. Если ранее картины размещались в основном в постельных хоромах, то теперь их наличие в парадных апартаментах являлось вопросом престижа.

Петр „настойчиво прививал своему окружению <„.> обязательность портретирования и присутствие произведений светского искусства в быту''. Закономерно вставал вопрос об изготовлении соответствующего обрамления, которое должно было придать нарядность и законченность живописному произведению и одновременно украсить интерьер.

С определенной долей уверенности можно говорить о появлении новых барочных элементов в декоре художественных рам второй четверти XVIII века в связи с работой в России приглашенных из Франции архитектора Ж.-Б. Леблона и скульптора по дереву Н. Пино, в творчестве которых нашли отражение черты стиля Людовика XIV.

Но подробно изложить историю развития русского рамочного дела с 1720-х годов до конца XVIII века - задача практически невозможная. Количество сохранившихся памятников крайне мало. И тому существует ряд причин. Недостаточно сослаться на историческую отдаленность, хотя данный фактор является основополагающим. Менялись вкусы и стили, и художественные рамы на тех или иных произведениях живописи заменялись другими, более соответствующими новым интерьерам.

Когда у картин менялись владельцы или по каким-либо иным причинам их перевозили из одного дворца или особняка в другой, то рамы, защищающие живопись от внешних физических воздействий, постепенно ветшали. Более того, известные из письменных источников факты позволяют предполагать, что художественным рамам петровского времени особенно „не повезло".

Якоб Штелип в своих „Записках об изящных искусствах в России" рассказал о том, как Елизавета Петровна искала коллекцию картин своего отца, „которые после его смерти никогда больше не попадались ей на глаза. После многих расспросов Ее Величества нашелся, наконец, в сундуке, гардеробе или кладовой для хранения верхнего платья запас на более чем 300 различных итальянских, голландских и других картин, которые, однако, за давностью времени и полным забвением были столь ужасно испорчены, что превосходный реставратор картин Фанцельт в течение нескольких лет был целиком занят ими".

Англичанин Фрэнсис Дэшвуд, побывавший в 1733 году (в период царствования Анны И-анновны) в Петербурге и посетивший Петергоф, записал в дневнике: „что меня удивило более всего (во дворце Марли.— О. Л.) - так это многочисленные прекрасные живописные полотна. Их совсем не берегут, и некоторые картины уже испорчены, да и вообще все портится".

При подобном отношении к живописи нетрудно представить, что происходило с обрамлением. Непоправимый урон нанесли также трагические события 1917 года и Великой Отечественной войны, когда по разным причинам некоторые великолепные резные рамы к императорским портретам были навсегда утрачены.

Представленные на выставке художественные рамы XVIII века, дошедшие до нашего времени, поистине уникальны и являются, независимо от степени сохранности, жемчужинами музейной коллекции.

Из картинных рам первой половины XVIII столетия наиболее ранняя — рама к женскому портрету работы И. Никитина (кат. № 1) с мощными тягами, крупными угловыми композициями, с мягко изгибающимися стеблями и языками пламени. Перед нами пример раннего барокко: композиция исполнена внутренней динамики, но декор при этом несколько тяжеловесен.

Обратим внимание на цировки. Во всех барочных рамах XVIII века они играют важную эстетическую роль. Повторяя мягкие линии резьбы, цировки создают дополнительный объем на поверхности, „лепят" форму. Чем прихотливее со временем становилась резьба, тем более сложно, разнообразно прорабатывался левкас. Это отчетливо видно на небольшой раме середины XVIII века (каг. N« 3) с типичной для данного периода легкой асимметрией в орнаменте и оригинальной резной композицией, сохранившейся в центре нижнего листеля.

Роскошные апартаменты императорских дворцов «средины XVIII столетия, исполненные по проекту Ф.Б. Растрелли, с момента своего создания поражали воображение. О них А. Н. Бенуа писал: "...было достигнуто нечто непостижимое и неподражаемое в наше время, нечто почти сверхъестественное по своей прелести".

Между тем мебель при Елизавете Петровне занимала второстепенное место в оформлении интерьеров. Показателен в этом отношении известный фрагмент из записок Екатерины II: "Двор в то время был так беден мебелью, что зеркала, кровати, стулья, столы и комоды, ко-торые служили нам в Зимнем дворце, перевозились вслед за нами в Летний дворец, оттуда в Петергоф и даже ездили с нами в Москву".

Известно также, что „на лето к приезду Елизаветы Петровны в Петергоф тамошние дворцы обставлялись мебелью, взятой напрокат из Канцелярии oт строений или из Екатерининско-го дворца. Когда гогударыня уезжала из Петергофа, возвращалась отсюда и мебель по сво-им местам".

Декорировка дворцовых залов концентрировалась на стенах и потолках: живописные плафоны, пышные динамичные резные композиции покрытые позолотой, зеркала и настенная живопись в нарядных резных обрамлениях. образованных из рокайлей, стеблей, цветов. Все это можно увидеть сегодня в Екатерининском дворце Царского Села, Зимнем дворце, Большом дворце в Петергофе.

Немалое внимание уделялось укреплению дворцовых апартаментов картинами в нарядных рамах. Особым образом надлежало декорировать художественные рамы для императорских портретов. В настоящее время немногие знают, как они выглядели, поскольку подлинные рамы были утрачены и заменены другими - гораздо более позднего времени. В этой связи особую ценность приобретают старые фотографии.

В журнале „Художественные сокровища России" (1902 №7-8) помещено изображение портрета Елизоветы  Петровны кисти К.Ванлоо в великолепной резной барочной раме с комментариями, что в такую же раму был одет портрет Елизаветы в детском возрасте.

Наиболее полное представление об обрамлении императорских портретов середины XVIII века дает художественная рама к парадному портрету  Екатерины I И. Адольского из Портретного зала Икатеринингкого дворца в Царском Селе (кат. N4). Рама была воссоздана по фотографии в 1977-1978 годах резчиками А. К. Кочуевым (автор модели) и И. М. Шармановым.

Изящество динамичного причудливого орнамента, тонкие легкие тяги, асимметрия декоративных элементов, состоящих из стеблей, цветов, рокайлей, С-образных завитков - характерные черты елизаветинского рококо. Важная деталь отличает воссозданную раму от оригинала - форма картуша в центре композиции верхнего листеля из двух фигурок ангелов, поддерживающих корону: в XVIII веке он был деформирован, асимметричен.

Любопытна история другой рамы из Портретного зала —к парадному портрету императрицы Елизаветы Петровны Г. Бухгольца, также воссозданной по фотографии резчиками А.В.Забровским (автор модели) и В. П. Пасюковым. Она воспринимается как парная к раме от портрета Екатерины I. И это действительно так, но с учетом небольшого нюанса: „парная" рама была изготовлена сто лет спустя, в середине XIX века придворным царскосельским столярным мастером Г.Якобсом „наподобие рамы, находящейся в том же Дворце у портрета Императрицы Екатерины 1-ой".

Данное обстоятельство вполне показательно, так как портрет был написан Г. Бухгольцем уже при Екатерине II, когда вкусы, в том числе на картинное обрамление, меняются, на смену барокко и рококо приходит классицизм.

Но ранняя пора царствования Екатерины II — время переходных форм. Для данного периода типична резная золоченая рама, изготовленная и 1765 году, к произведению „Екатерина II в образе Минервы, покровительницы искусств" кисти С. Торелли (к сожалению, по состоянию сохранности невозможно представить данную раму на выставке, публикуем только фотографию фрагмента верхнего листеля).


Мастер использовал классические элементы орнамента: гирлянду из лавровых листьев, симметрично расположенные пальмовые ветви, перевязанные лентой. Между тем пышный, хотя и строго симметричный, нарядный картуш, мягкие линии, завитки, трактовка цветов — дань уходящему барочному стилю. Отметим появление на раме таких деталей декора, как трельяжная сетка и рог изобилия.

К переходному периоду относятся и две необычные художественные рамы (кат. 6, 7), предназначенные для живописных девичьих головок П.А. Рогари. Декор рам перекликается с чертами внутреннего убранства Китайского дворца в Ораниенбауме, созданного А. Ринальдо: мотив раковины, округленные углы, ромбовидной формы бусы, резной растительный орнамент из веточек и цветов (большая часть его по периметру рам с внешней стороны утрачена) и, наконец, окраска в нежные цвета — белый, светло розовый, зеленый, светло-голубой.

1780-1790-е годы в России — время строгого классицизма, когда "декор был логичен и ясен, укладывался в понятие симметрии и порядка". Художественные рамы строгого классицизма (кат. № 8-10) имеют подчеркнуто жесткие формы с острыми углами, обилие открытых гладких поверхностей; в орнаменте постоянно используются овы и ионики, листья аканта, бусы, розетки, гирлянды.

Но, несмотря на очевидное следование заданным канонам, мастера-изготовители рам последней четверти XVIII века создали прекрасную галерею произведений декоративно-прикладного искусства, продемонстрировав разнообразие творческих решений в рамках одного стиля. Варьировались не только элементы убранства, но и декоративное покрытие. Так, на художественной раме с гирляндой из дубовых листьев (овал в квадрате — кат. № 8) использовано золочение трех разных оттенков, что придает раме особую прелесть.

О. А. Лысенко

Все тексты и изображения приводятся по изданию: О.А. Лысенко "Одеть картину. Художественные рамы в России XVIII - начала XX века". Издательство: Palace Editions, 2005 г. Твердый переплет, 168 стр.

Copyrights © 2010. "Русский портрет" Все права защищены. При использовании активная ссылка на "Русский портрет" обязательна