Дёготь: музеи и церкви

Куратор и культуртрегер Екатерина Дёготь, известная своими скандальными высказываениями об искустве, комментирует проект закона о возвращении церковной собственности...

Музейщики продолжают борьбу за право осуществлять свои обязанности: в преддверии возможного принятия закона «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» искусствоведы и реставраторы написали открытое письмо президенту.
Они пишут, что произведениям, уже находящимся в распоряжении РПЦ, грозит физическое уничтожение: от копоти погибли фрески Андрея Рублева в соборах Владимира и Звенигорода, на грани уничтожения рублевский иконостас в Троице-Сергиевой лавре. Место этим шедеврам — в музее, считают музейщики. Церковники полагают, что место любой иконы — в храме. Министр культуры поддерживает церковь, и не раз уже иконы из Русского музея выдавались на некие особые богослужения.

Моя позиция как профессионала и гражданина ясна: передать иконы церкви — означает сделать огромный шаг назад в культурном, да и в политическом отношении. В культурном отношении — потому, что путь культуры ведет от функциональности предмета к его музейному статусу, а не наоборот; позиция же церкви состоит в том, что икона вообще не произведение искусства, не объект для свободного созерцания, это — вещь, нужная ей в практическом отношении (для молитвы). В политическом плане это безусловный регресс потому, что то, что сейчас может произойти, будет очередным перераспределением благ и исключением из культуры большой категории людей. Музей — значительно более публичное и открытое пространство, чем православный храм.

Главная проблема в том, что в умах эти шаги уже сделаны. И сейчас очень важно понять, как так получилось, что часть общества эту позицию — передать иконы церкви — принимает.

Во-первых, у нашего общества отсутствует представление о себе как об обществе. Маргинализация свободной прессы, уничтожение городских площадей и замена их торговыми центрами убили память о публичном пространстве и потребность в нем. С другой стороны, сами большие музеи вроде Третьяковки или Эрмитажа не оправдывают доверия в качестве публичного пространства.

Они не делают выставок на общественно значимые темы, представляют искусство в качестве чьей-то более или менее частной «драгоценности», красивой вещи. Они отдают свои залы под презентации и ужины частных аукционных домов и нередко понимают себя в качестве места для развлечения спонсоров и меценатов. В этом смысле действительно отчего не отдать Джоконду ее дальним родственникам на вечерок-другой.

Во-вторых, сегодняшнее отношение российского общества к православной церкви основано на идее «восстановления исторической справедливости» и, по сути дела, копирует отношение колонизаторов к колониям. Православная церковь и ее паства ведут себя как некий туземный народ, чьи права попраны колонизаторами, а «колонизаторы» не подвергают эту позицию сомнению.

Сегодня международный мейнстрим, к сожалению, таков, что могут прийти какие-нибудь неандертальцы и потребовать из археологического отдела Эрмитажа свои палки-копалки, и согласно дурно понятой постколониальной доктрине им должны будут их отдать. У всего человечества сегодня примитивизировалась мыслительная картина, этнические и религиозные границы стали ощущаться как незыблемые, что говорит только об узаконенном «благородном расизме» и забвении общих интересов человечества. В России дискредитация идеалов интернационализма только усилила этот процесс.

В-третьих, само искусство уже давно не предъявляет претензий на духовное содержание, дезертирует с этой территории. Искусство ХХ века занимало гордую позицию «художника, не понятого толпой» и разрабатывало свои собственные глубокие духовные и художественные вопросы, не снисходя до того, чтобы их объяснить.

В результате к началу ХХI века толпа привыкла, поверила, что искусство духовных и вообще содержательных вопросов не ставит и не решает, а является приятным и несколько «прикольным» (если это современное искусство) развлечением. Толпа вошла во вкус, тем более что у нее уже был опыт с поп-корном и чипсами и она знала, как это едят.

Однако даже в глазах толпы чипсы по отношению к церкви неконкурентоспособны. Так что искусство тут само вырыло себе яму.

Источник: vedomosti