30.11.21
Терзания художника Константина Сомова
30 ноября 1869 года родился один из самых оригинальных и «неоднозначно воспринимаемых» художников начала XX века Константин Андреевич Сомов. Всю жизнь он мучительно искал свой стиль, но уже к тридцати годам был востребован, обеспечен и обсуждаем...
25.11.21
Копия картины Джона Констебла «Ферма Глебе» оказалась подлинником
На небольшом американском аукционе была обнаружена считавшаяся утерянной пятая авторская версия пейзажа Джона Констебла «Ферма Глебе». Другие варианты картины хранятся в галерее Тейт...
23.11.21
Красивый бизнес: купить за $30, продать за $50 000 000
Бывшие владельцы полагали, что их рисунок Мадонны с младенцем — это лишь поздняя копия с работы Дюрера. Однако эксперты из венской Альбертины и Британского музея считают его подлинным...


Юрий Тюхтин рассказывает об инвестициях в искусство

04.02.10

Ивестиции в искусство

Глава аукционного дома "Совком" Юрий Тюхин даёт интервью, посвящённое инвестициям в искусство, изданию "Финанс."


Юрий Михайлович, зачем люди инвестируют в искусство?
— Если человек считает себя инвестором, то ему нужно диверсифицировать свои вложения. А искусство как раз является очень высокодоходной отраслью. Однако следует учитывать, что увеличение стоимости этих активов происходит не за день, не за два — нужно рассматривать временной горизонт от года до 10 лет. Если предметы на арт-рынке изначально куплены правильно, то рост их стоимости наверняка побьет увеличение цены любых других активов: ценных бумаг, недвижимости, земельных участков — до кризиса за период с 2002-го по 2008 год подавляющее большинство предметов антиквариата и искусства выросло в цене в десятки, а некоторые даже в сотни раз.
О каких вещах идет речь?
— Лучше всего росло русское искусство — значительно более сильно, чем западноевропейские мастера, импрессионисты, современное и советское искусства. На этот рынок пришло много свежих денег, появилось значительное количество новых людей и корпоративных коллекций. Существенная доля коллекций по уровню уже могут смело считаться музейными.
Какова структура российского арт-рынка?
— Российский арт-рынок пока в зачаточном состоянии, и его структура только формируется. Около 80% нашего арт-рынка до сих пор находится в подполье. В основном это рынок частных лиц или частных компаний, представляющих интересы арт-дилеров, начавших свою деятельность еще в советские годы. У этих компаний нет бухгалтерских балансов, а кассовые аппараты часто являются предметами интерьера. Такие галереи работают по договоренности — то есть вы не можете прийти туда с улицы, а лишь по рекомендации. Я не говорю, что это плохо. С определенной точки зрения это, может быть, даже хорошо — есть персональный контакт, персональная ответственность.
Тем самым снимаются проблемы с атрибуцией?
—  Да, многие работают под свою личную гарантию. Но не все — я бы сказал, что таких все-таки меньшинство.
Видимо, это те, кто на рынке более 10 лет — из «старых»?
— Те, кто имеет опыт более 10 лет, почти все так работают — так просто удобнее. Арт-рынок, в классическом его понимании, в России только формируется. Здесь нет таких правил делового оборота и традиций, как на Западе — там они вековые. Если другие отрасли были достаточно быстро имплантированы на нашу почву, то в секторе искусства и антиквариата на это потребуется много времени.
С чем это связано?
— Людей, работающих в частном порядке, очень сложно контролировать и регулировать. Кроме того, отечественные законы довольно далеки от цивилизованных. Например, что касается ввоза и вывоза предметов искусства. Сейчас эти правила немного упростили — отменили пошлины. Но все равно они носят скорее запретительный характер. Ни в одной стране мира, кроме России, не нужно таможне предоставлять бумажки по любому поводу — значимость художественной работы для государства определяется исключительно ее ценой: например, если картина продана дорого в Великобритании, то нужно обязательно получить лицензию на ее вывоз.
«Дорого» — это сколько?
— От 100 тыс. фунтов стерлингов и выше, на вывоз нужно получить лицензию. Причем, за вас это сделает продавец. Таким образом, 99,9% людей под это требование не попадает: захотел — привез картину, захотел — увез. Кстати, именно из-за наших законов в Россию не попадают выставки из лучших мировых галерей. Иногда доходит до курьезов: выставка открыта, а на стенах висят фото, как в одной западной галерее на последней «Арт Москве». Смешно и грустно одновременно. Таможня дает сигнал — не забывайте, где мы живем.
Но ведь получается, что наши галереи тоже не могут активно участвовать в выставках за рубежом…
— Нашим дома работать проще. Дело в том, что международный арт-рынок характерен жесточайшей конкуренцией. И 90% отечественных галерей этой борьбы за выживание просто не выдержат. Наши люди не готовы работать много и профессионально. В России им гораздо проще, здесь у людей есть и деньги и душа.
То есть наши нелиберальные законы создают некий инкубатор?
— Да, выращиваются свои кадры, но они не конкурентоспособные. Было бы значительно лучше, если бы важнейшие аукционные торги, хотя бы по русскому искусству, могли проходить в Москве, а не в Лондоне. Во-первых, налоги бы оставались в России — ведь комиссия, которая берется с покупателей, в среднем составляет 20%. Развивался бы смежный бизнес, шипинг, хранение, страхование и т.д. Хорошо бы, чтобы работали мировые галереи, но они несколько раз приезжали в Манеж и пока больше не хотят. Зачем стучаться головой в стену, когда рядом есть открытые двери.
Персонально вы конкуренции не боитесь?
— Нет, не боимся.
Какова сегодня общая доходность арт-рынка и есть ли корреляция с финансовыми и фондовыми рынками?
— На мировом арт-рынке — если говорить о классике, старых мастерах, импрессионистах — не было такого сильного провала, который произошел на фондовых рынках и в секторе недвижимости. Очень сильно просела ликвидность, сделок стало значительно меньше, осенью-зимой были предложения по очень комфортным ценам, но паники не было.
Кто был в рынке, тот если и потерял, то совсем чуть-чуть?
— Если люди или компании не работали на кредитных деньгах, то за кризисный год они не потеряли. Сейчас рынок достаточно оживился по классическим сегментам. Так что для многих прошедший год был прибыльным.
Опять начался рост?
— Да. Во всяком случае по предметам первого ряда.
А что касается современного искусства, особенно второй половины ХХ века?
— Если Вы имеете в виду современное искусство, то здесь был раздут пузырь. Нельзя сказать, что он лопнул, но этот сегмент чувствует себя хуже всего.
Здесь больше всего просело и пока не выровнялось?
— Нет сделок. Я не говорю, что этот сегмент никого не интересует — интерес остался. Просто платить за что-то в моменте у многих людей желание пропало. Любой человек покупает дорогую вещь не только потому, что она ему нравится — да, это первично — но, кроме того, он оценивает, а что она будет стоить завтра. И если на рынке сделок нет, значит, люди занимают выжидательную позицию.
Но кто-то должен стать первым…
— Это одна из причин, почему у нас арт-рынок не совсем цивилизованный. На любом цивилизованном рынке — акций или других вложений — должны быть маркетмейкеры, то есть компании, которые постоянно делают рынок: в моменте и продают, и покупают…
Вы — маркетмейкеры?
— Мы покупаем, но не все, не всех и не бесконечно. Только вещи хорошего качества и очень хороших имен. Но многие пока ничего не делают — не продают и не покупают. Лишних денег нет, а на кредиты в России арт-бизнес не делают. Это, кстати, также одна из наших особенностей.

Источник: finansmag






По теме






Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2020.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.