17.09.19
Роберт Уильям Воннох - апостол американского импрессионизма
17 сентября 1858 года в городе Хартфорде, штат Коннектикут, США, родился Роберт Уильям Воннох - художник и педагог, который один из первых, кто начал перенимать французский импрессионизм...
13.09.19
«Бэкон: дословно». О выставке, открывшейся в Центре Помпиду, рассказывает «Ъ»
Выставка «Бэкон: дословно» открылась в парижском Центре Помпиду. Шестьдесят работ (в том числе двенадцать триптихов), покрывающих последнее двадцатилетие жизни знаменитого британского живописца, разделены куратором на шесть литературных глав...
06.09.19
Австралийское христианское лобби против фаллоса
Экспонирующаяся в музее при австралийском Университете Гриффина картина, изображающая Святую Деву, держащую на руках огромный фаллос, спровоцировала нешуточный скандал. Об этом в четверг, 5 сентября, сообщила Lenta.ru со ссылкой на Daily Mail...


  • Порту: заметки на полях
    Несколько беглых зарисовок, сделанных в Порту во время авторского тура «Вся Португалия» (2017). Просто так. Что под руку попало. Любопытные виды и персонажи...
    17.09.19
  • Туры в Патагонию: восхождение к Торресам. Часть II
    Продолжаем рассказ о Национальном парке Торрес Дель Пайне, котрый мы посетили в 2018 году и планируем посетить в 2020 году в рамках авторского тура «Патагония 2020». Пост «Туры в Патагонию: восхождение к Торресам. Часть I» читайте здесь...
    16.09.19
  • Туры в Патагонию: восхождение к Торресам. Часть I
    Среди прочих красот Патагонии, которые нам предстоит увидеть в авторском туре «Патагония 2020», Национальный парк Торрес Дель Пайне занимает совершенно особое место — расположенный на самом юге Южноамериканского континента, он знаменит суровым климатом и труднодоступностью...
    16.09.19

Борис Королёв в Третьяковке

19.01.10

Борис Королёв

В Третьяковской галерее на Крымском Валу открыта камерная выставка скульптуры и графики Бориса Королева, приуроченная к 125-летию главного мастера ленинского плана монументальной пропаганды.

Мировой скульптурный авангард на добрую треть состоял из выходцев из России: Александр Архипенко, Жак Липшиц, Осип Цадкин, Антон Певзнер, Наум Габо. Борис Королев (1885-1963) был едва ли не единственным скульптором-авангардистом, который остался в СССР.
Считается, что за это он — вскоре после перевода ленинского плана монументальной пропаганды на соцреалистические рельсы — заплатил отказом от своего новаторского языка, замешанного на кубизме и футуризме. Для специалистов его плохо сохранившееся авангардное наследие — объект культа, но широкая публика если и знакома с ним, так разве что по хрестоматийной картине бубнововалетца Александра Куприна "Натюрморт со статуэткой Бориса Королева" из Третьяковки.



Год назад выставку Королева из собственных фондов сделали в Русском музее, теперь за юбиляра взялась и Третьяковская галерея. На совместную ретроспективу у двух главных музеев отечественного искусства нет денег: государственного финансирования не хватает, потому что Россия — бедная страна, кое-как перебивающаяся с газа на нефть, а частный спонсорский капитал к такому революционному и антибуржуазному авангарду, должно быть, относится с подозрением. К сожалению, даже юбилей не стал поводом к канонизации художника, который ее, безусловно, заслуживает.

В Русском музее, где хранится большая часть кубистических эскизов Королева, история его выглядела хрестоматийно. Мученик режима: невероятный взлет в годы военного коммунизма — Пикассо в скульптуре, кубистские формы, рубленые объемы и динамика, затем — слом, соцреалистическое изнасилование и безнадежные ряды Чайковских и Пушкиных. В Третьяковке все выглядит несколько иначе, и дело тут в особенности собрания: в галерее долгое время действовало негласное правило гипсы в коллекцию не брать, а почти все авангардное творчество Королева дошло до нас в виде гипсовых эскизов.

На московской выставке о всех безумствах монументальной пропаганды — о вздыбившейся полуабстрактной глыбе Бакунина у Мясницких ворот (восьмиметровую статую установили в 1918-м и вскоре демонтировали), о памятниках Марксу и "Освобожденному труду" (этот проект к великому огорчению Королева не понравился Ленину) — можно судить главным образом по фотографиям из архива скульптора.

Есть еще несколько рисованных тушью набросков "Храма общения народа" в виде огромной пятиконечной звезды, закрученной в пространстве на манер футуриста Умберто Боччони. Этот "храм" напоминает о бурной организаторской деятельности Королева в первые годы революции: о дискуссиях в ИНХУКе и преподавании во ВХУТЕМАСе, о создании Живскультптарха и Скульптурной артели — он собирался утереть нос Вагнеру, мечтая о синтезе всех пространственных искусств на основе зодчества и пластики. Но большая часть выставки — это Королев-реалист.

Вот бронзовый этюд фигуры рабочего, рисунки и фотографии эскизов к памятнику "Борцам революции", установленному в Саратове в 1925 году: по ним видно, как постепенно упрощается кубистический постамент и монумент приобретает все более классический вид. Вот еще более традиционный — по сравнению с ранними вещами — памятник Бауману, установленный в Москве в 1930-м.

Однако думать, что монументальный пропагандист струсил и перестроился, чуть только заслышал критику сверху, не стоит. Он был не из пугливых, потомственный пролетарий, начавший заниматься скульптурой в годы вынужденного безделья, когда его временно отчислили с физико-математического факультета Московского университета за активное участие в революции 1905 года. Для Королева, убежденного революционера не только в искусстве, Маркс, Бакунин, Бауман, Желябов были настоящими героями, а не предметом госзаказа.

В 1949-м его в очередной раз разругали за "формализм", а в 1950-м он выступает против решения закрыть музей "формалистки" Голубкиной — умные люди в его положении сидели тихо и не высовывались. Королев, похоже, и ленинскую критику, и решение снять Бакунина, потому что "народ не понимает", принимал близко к сердцу — и пытался найти в старом реализме то, что будет близко и народу, и его пламенному вождю. В первой половине 1920-х, когда все вокруг только и говорили о конструктивизме, с которым Королеву оказалось не по пути, возврат к реализму был жестом откровенно нонконформистским.

По портретам 1920-х годов видно, как он обращается к своим первым, символистским и экспрессионистским, опытам, как вспоминает впечатления из своего европейского турне начала 1910-х и останавливается на экспрессивной классике в духе Бурделя — как наиболее приемлемой для революционного пролетариата художественной модели. Он участвовал во множестве конкурсов — на скульптурное оформление Дворца Советов и стадиона в Измайлово, на "Рабочего и колхозницу", на памятники Пушкину (летящая, словно крылатая фигура на стрелке Васильевского острова) и Чайковскому, но редко когда выигрывал. Трагедия Королева, кажется, не в том, что ему пришлось отказаться от кубизма, а в том, что его монументальный талант даже в реалистическом изводе не пригодился власти, которая предпочла Томского и Вучетича.

Можно понять, почему "перестроившийся" Королев не особенно пришелся ко двору. Достаточно взглянуть на "Крестьянина из Ясной Поляны Федота Нечесаного" — мраморная голова в микеланджеловских рубцах-насечках. Или на проект монумента Желябову в Ленинграде в саду возле Зимнего дворца (1932 год): статуя народовольца в центре, а по бокам — полукружья экседр с фигурами освобожденных рабов (они есть и в виде отдельных бронзовых эскизов). Это вообще чистый Микеланджело, которого "соцреалистический" Королев выбрал в кумиры и отчасти соперники. Тоже в своем роде революционер, неуемный, непричесанный, что яснополянский Федот, и никакой власти неудобный.


Источник: КомерсантЪ
http://www.kommersant.ru/














Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2019.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.