16.02.20
«Секретные» полотна Ивана Айвазовского
Характерная история для России, указывающая на то, что ни трещащий по швам политический подход, ни культурный, ни даже подход на бытовом уровне совершенно не изменились со времён проклятого царизма...
15.02.20
Арт-дилер Кенни Шахтер: «Мир искусства живет ложью»...
Арт-дилер, автор колонки на artnet.com Кенни Шахтер разоблачает миф о ликвидности искусства и рассказывает, как сделать на нём деньги. Почему Леонардо Ди Каприо стал спекулянтом и как инстаграм меняет арт-рынок?...
14.02.20
Виталий Тихов и его духоподъёмная живопись
14 февраля 1876 года родился Виталий Гаврилович Тихов, русский и советский живописец-жанрист, портретист, член Товарищества передвижных художественных выставок. Один из немногих советских художников, систематически работавший в жанре «ню»...


  • Чилийская Патагония. Конфлюэнсия: слияние рек Бакер и Нефф
    Чилийская Патагония, наиболее живописная и притягательная в плане ландшафтов, представляет собой очень узкую и очень вытянутую полоску суши, зажатую океаном с одной стороны и горным хребтом Анд с другой. В авторском туре «Патагония: по местам силы!» мы исследовали всю чилийскую Патагонию...
    16.02.20
  • Что посмотреть в Тироле: ренессансный замок Трацберг
    Замок Трацберг, расположенный на берегу реки Инн неподалёку от города Шварц, известен с 1500 года. Строился он для защиты графства Андехс от войск баварского герцога Альбрехта IV Мудрого. Замок высится на горном хребте, и выглядит практически неприступным. Но мы обязательно найдём способ побывать там в авторском туре «Три Тироля 2020»...
    12.02.20
  • Зальцбург: легенда о Парацельсе
    Недалеко от дворца и парка Мирабель, о которых мы рассказывали в прошлом очерке, на Кладбище Св. Себастьяна при одноимённой церкви можно увидеть памятник Филиппу Аврелию Теофрасте Бомбасте фон Гогенхайму по прозвищу Парацельс...
    10.02.20

"Брейгель, Мемлинг, Ван Эйк"

03.10.09

Фламандская живопись

Корреспондент RadioFrance internetionale и директор парижского музея Жакмар-Андре обсуждают экспонаты выставки "Брейгель, Мемлинг, Ван Эйк"...


В парижском музее Жакмар-Андре проходит выставка . Экспонаты этой выставки привезены из румынского города Сибиу, куда их собрал губернатор Транссильвании, любимец австрийской императрицы Марии-Терезии Самуэль фон Брукенталь. В коммунистический период румынской истории картины из этого собрания разошлись по разным резиденциям Чаушеску, и только год назад их, наконец, соединили вновь. И тут же повезли шедевры коллекции на показ в Париж.

Когда мы читаем пресс-релизы или тексты выставочных каталогов, когда мы слушаем интервью скураторами выставок и искусствоведами, речь обычно заходит об исторических событиях, о том, как собиралась та или иная коллекция, о том, какие события нарушали спокойствие художника, или как художник сам нарушал спокойствие своих современников. Редко-редко встретишь пару слов о живописных качествах выставляемого. Почему? Почему не пишут и не говорят о точности и выразительности рисунка, о насыщенности и гармонии колорита, о свете, присутствующем внутри картины? Может быть, в наше время это не интересует директоров музеев и кураторов выставок? С этим вопросом мы обратились к Николя Сент Фар Гарно, директору музея Жакмар-Андре, одному из двух кураторов выставки "Брейгель, Мемлинг, Ван Эйк".

Николя Сент Фар Гарно: Отвечу вам сразу: естественно, интересуют. Но ясно, что иногда трудно отразить всё это в тексте или в устном объяснении, как в нашем сегодняшнем разговоре. Не всегда просто найти те элементы, которые позволят вашим слушателям осознать, чем ценно произведение искусства. Тут нужен, я бы сказал, немалый талант. Не знаю, обладаю ли я таким талантом. В любом случае, это всегда проще сделать, стоя непосредственно перед картиной. Если вы не против, мы глянем на некоторые из них, это облегчит нам дело. И вы увидите, что те вещи, о которых вы мне говорили, не оставляют меня равнодушным.

Так мы и сделали. И первая картина, на которую мы отправились глянуть, это, несомненно, самая замечательная, самая в выставочном смысле редкая и одновременно самая маленькая картина на выставке: портрет мужчины в синем головном уборе нидерландского художника XV века Яна Ван Эйка. Её еще называют "Портрет ювелира" или "Человек с кольцом" (изображенный держит в правой руке золотое кольцо). Перед нею начинаешь понимать, почему так мало пишут и говорят о живописных качествах. Этот портрет - тайна. Как, работая красками и кисточками по дереву, можно уловить саму жизнь, ее тихое дыхание, как из небольшого раскрашенного прямоугольника можно сделать вещь, в которой и жизнь, и гармония?.. Пытаться это не объяснить, а лишь описать, - это все равно, что описывать словами фугу Баха или сонату Моцарта. Может быть, есть такие вещи, которые просто невозможно описать?


Ян Ван Эйк. Портрет мужчины в синем головном уборе. Около 1430 г.
(Photo : © Musée National Brukenthal, Sibiu/Hermannstadt, Romania)
Николя Сент Фар Гарно: Что же, я попробую принять этот вызов... В некоторых случаях (а тут мы имеем дело именно с таким случаем) надо стоять непосредственно перед картиной, чтобы понять и всё её значение и все её живописные качества. Опишем кратко: перед нами картина, я несколько преувеличиваю для пущей ясности, размером с почтовую марку...

Ярослав Горбаневский: всё же не марку, а скорее открытку...

Николя Сент Фар Гарно:  да. В этой картине нет трех основных цветов: красного, синего и желтого. Присмотримся: перед нами темный фон, изображенный на нем человек одет в куртку (видимо, меховую) коричневого цвета, подчеркиваю, коричневого, то есть тут коричневый по черному, а венчает его головной убор синего цвета, написанный ляпис-лазурью. То есть, тут три холодных цвета, три темных тона, на первый взгляд, ничего положительного не излучающих...

Почему Ван Эйк так написал картину? Во-первых, просто потому, что именно так одевался тот человек в ту эпоху. Он не стал искажать действительность. Иногда, в поисках эффектности, художники любят исказить действительность. Ван Эйк не пожелал этого делать. Глядя на картину, мы понимаем, что она... замечательна: синий, коричневый и черный тона (я возвращаюсь к цветам картины) обрамляют лицо изображенного на ней человека. И мы сознаём, что солнце в картине — это его лицо. Оно тем более светоносно, что окружено холодными и поглощающими свет тонами. Гениальность художника — в том, что он сумел задумать и осуществить такое. Вот одна из причин, по которым перед нами — исключительная картина, и одна из причин, по которой совершенно обязательно видеть картину непосредственно, чтобы по-настоящему оценить её.

Ярослав Горбаневский: Ко всему прочему ни одна репродукция не передает тихого волшебства этой картины. И даже такие вещи, которые, вроде бы, доступны для репродуцирования, как мягкая, если не сказать, вялая складка губ, странный куда-то в сторону взгляд, даже это при воспроизведении уходит как вода в песок.

Николя Сент Фар Гарно: Я позволю себе еще одно замечание, чтобы дополнить наш комментарий к этой картине. Вот уже некоторое количество лет, как мы вступили в мир образов, виртуальный на сто процентов. А тут мы стоим перед реальной вещью. С тех пор как живопись существует, она при помощи разнообразных технологий и пигментов стремилась убедить зрителя, что создаваемая ею иллюзия как-то связана с реальным миром. И глядя на ту картину, которая у нас перед глазами, мы можем сказать: Ван Эйк этого достиг.

От Ван Эйка мы вернулись в первый зал выставки, где выставлены две картины Питера Брейгеля-младшего. Одна из них - большой заснеженный пейзаж, на котором ярко выделяются цвета, в котором происходит "Избиение младенцев". Евангельский сюжет, по которому солдаты Ирода убили "всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже". Несмотря на такой страшный сюжет, картина, как это не удивительно, больше всего похожа на детскую иллюстрацию — столь она светоносна, цветаста и весела. Как детская иллюстрация или средневековая миниатюра. Она свежа настолько, насколько не удается быть свежими многим гораздо более недавним произведениям искусства. Откуда всё это берется?

Николя Сент Фар Гарно: Талант художника — найти меру. Попробую объяснить. Избиение младенцев — это одна из страшнейших библейских сцен. Убийство достойно осуждения. Убить многих, то есть умножить жестокость действия на число жертв, предосудительно тем более. Но когда вы поднимаете руку на невинных - на детей, за которыми нет вины, это становится чудовищным.

Ужас этой сцены невыносим. Величие Брейгеля в том, что он сумел несколько его умерить. Как он этого достиг? Он использовал те элементы окружающего мира, которые были хорошо известны его современникам, которые они ценили. Перед нами — деревня, но это не Вифлеем в Палестине, это фламандская деревня. Достаточно вгзлянуть на архитектуру. Это деревня брейгелевской эпохи. Взгляните на господствующий климат. На дворе - зима, и само собой разумеется, Фландрия покрыта добрым слоем снега. На его белом цвете, как вы это подметили, ярко выделяются цвета. Так Брейгель вдохнул в сцену жизнь, выписывая при этом красочные подробности одежды дейтствующих лиц и прочие детали, отдаляющие от нас ужасающий характер происходящего.


Мастерская Питера Брейгеля-старшего и Питер Брейгель-младший. Избиение младенцев в Вифлееме. Около 1586-90 гг.
(Photo : Serge Wytz © Brukenthal National Museum, Sibiu/ Hermannstadt, Romania)
Можно предположить, что у Брейгеля были и цели, если можно так сказать, политического свойства. Конечно, изображенная на картине сцена — это сцена из Библии. В действительности, это и так, и больше того. Во второй половине XVI века Фландрия подверглась испанскому вторжению, испанцы отказали им в независимости и религиозной свободе. Поэтому библейская сцена стала прикрытием для акта сопротивления завоевателю. Очевидно, это очень тонко продумано Брейгелем. Его живопись, кажущаяся невинной, спокойной, умиротворенной, - это живопись, которая скрывает смыслы, которая гораздо сильнее и выразительнее, чем это кажется на первый взгляд. Чтобы это понять, необходимо стоять непосредственно перед картиной, анализировать то, что вы видите, и осознавать, что в ней заложен первоначальный смысл наряду с другими, которые проявляются не сразу»

Ярослав Горбаневский: Сравнение между отцом и сыном бывает сурово. В случае Питера Брейгеля-старшего и его сына, Питера Брейгеля-младшего, это сравнение бывает жестоким для сына. «Избиение младенцев» из коллекции Брукенталя — это произведение Брейгеля-младшего, сделанная сыном копия с картины отца. Оригинал находится в Вене, и только увидев их рядом на одной стене, мы смогли бы оценить, насколько сын приблизился к отцу. Обычно копии сына лишены удивительной стройности картин отца (где ни прибавить, ни убавить, где нельзя сдвинуть в сторону ни одного предмета, ни одного цветового пятнышка). Лишены они и поразительной брейгелевской «космичности», ощущения огромности мира, продолжающегося за рамками картины. «Избиение младенцев» из собрания Брукенталя, если и лишено этой «космичности», и ему, быть может, не хватает воздушности, но оно не лишено стройности, в этой картине Брейгель-младший восстановил строй сцены, задуманной отцом, пожалуй, в совершенстве.

Николя Сент Фар Гарно: Да, определенно, талант Брейгеля-старшего не вернулся в том же объеме у его сыновей, да и вообще среди работников его мастерской. Но поглядите на второго Брейгеля выставки, пейзаж, который называют «Пейзажем с ловушкой для птиц». В нем есть то, о чем вы говорите — заснеженная панорама деревенского пейзажа, где ничто не движется. Вы знаете, зимой всё застывает. Из картины идёт ощущение вечности, оно открывается нам при взгляде на картину. Так-то вот... и ничего не происходит. В этом смысле сын работает, как отец.

Потом мы начинаем замечать подробности. Справа - ловушка. Деревянный настил, под ним - зерна, корм для птиц, подброшенный охотником, и конечно, птицы слетаются (зимой им нечего есть). Настил подвешен на веревке, в подходящий момент ловец за нее дернет, настил упадет и раздавит птиц. Будет охотнику скромный улов. Художник показывает, что безмятежность этого мира - лишь видимость, что жизнь полна опасностей и угроз. Не только для зверей, но и для людей. Поглядите на левую часть картины. Там крестьяне катаются на коньках по замерзшей реке. Вода стала твердью, и они веселятся. Но посреди реки вырезана прорубь (рыбак пробил, чтобы рыбу ловить), и прорубь не замерзла еще. По льду к проруби потихоньку подползает ребенок, еще не умеющий ходить, который, того и гляди, провалится под лед и утонет. Вот вам притча.

Большое спасибо. На наши вопросы отвечал Николя Сент Фар Гарно, директор музея Жакмар-Андре, один из двух кураторов выставки "Брейгель, Мемлинг, Ван Эйк". Эта выставка проходит в музее Жакмар-Андре до 11 января 2010 года.

 Ярослав Горбаневский

Источник: RFI












Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2020.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.