20.04.19
Родился Хоан Миро, художник, осуществивший все свои замыслы
20 апреля 1893 года родился испанский художник Хоан Миро (Жоан Миро). Творчество Миро - это абстракционизм и сюрреализм в одном флаконе. Приправленные лирикой и графикой. Соотечественник Пабло Пикассо и Сальвадора Дали, он умудрился не остаться в их тени, создав свой неповторимый стиль. «Я пытаюсь использовать цвета, как слова, которые формируют стихи», - говорил Миро...
19.04.19
Пётр Авен: «В живописи я многое понимал уже в 13 лет»
В интервью Forbes российский олигарх Петр Авен рассказал, о роли мецената в истории искусства, о трудностях коллекционирования и сотрудничества с музеями, а также о том, во сколько он оценивает свою коллекцию русского искусства и почему в его доме до сих пор висят поддельные работы...
17.04.19
«Поменьше пышных фраз, побольше простого, будничного дела»...
Французские миллиардеры Франсуа-Анри Пино (30-я строчка в списке самых богатых людей в мире по версии Forbes) и Бернар Арно (4-я строчка в рейтинге Forbes) скинулись на восстановление Нотр-Дам-де-Пари. Вместе они пожертвовали 300 миллионов евро...


  • Приглашаем на персональную выставку Виктора Распопова
    В «Русском Портрете» открылась персональная выставка замечательного петербургского художника Виктора Распопова. Выставка проходит по адресу: СПб, улица Рылеева, 16. Телефон: +7 (812) 272-59- 31. Ежедневно кроме ПН с 11:00 до 19:30. Ждём всех в гости!
    25.02.19
  • «Бабочки» в «Русском Портрете»!
    Совсем скоро в «Русском Портрете» запорхают бабочки! Приглашаем на презентацию новой коллекции замечательной русско-французской художницы Риты Ореховой «Бабочки (Les Papillons)»...
    24.10.18
  • «Лирика» в «Русском Портрете»
    Галерея «Русский Портрет» приглашает посетить персональную выставку замечательной петербургской художницы Веры Казаку «Лирика». На выставке представлено более 30 работ, выполненных в различных техниках: масло, акварель, пастель и др... С 11:00 до 19:30, кроме ПН. Телефон для справок: +7(812)272-59-31...
    30.05.18

Зураб Церетели: Я на критику и брань не обращаю внимания

15.06.09

Зураб Церетели

Очередной гость проекта «Невского Времени» «Выдающиеся люди России» - народный художник СССР и РФ, президент Российской академии художеств Зураб Церетели.


Он не просто художник и скульптор, он настоящее явление в художественной жизни Москвы и даже всей России. Он тот, кого, даже если и не любят, то признают как мощную личность, способную влиять на судьбу российского искусства, популяризатора нашей страны во всем мире.

Множество монументальных работ Церетели находится в Москве, что в значительной степени изменило за последние годы ее облик, правда, злые языки утверждают, что такой карт-бланш дан Церетели благодаря его дружбе с мэром столицы Юрием Лужковым. Но, видимо, дружить Церетели умеет со всем миром, потому что его монумент «Добро побеждает Зло» стоит перед зданием ООН в Нью-Йорке, скульптурные композиции «Рождение нового человека» установлены в Париже и в Севилье, множество работ находится в Бразилии, Великобритании, Японии, Литве. Энтузиазма Церетели хватило для того, чтобы создать Московский музей современного искусства на Петровке.

Разговор корреспондента «Невского времени» произошел в мастерской Церетели на Большой Грузинской в Москве. Еще утро, Зураб Константинович, повязав красный фартук, увлеченно рисует цветы. Каждый день Церетели пишет одну-две картины. А спит художник, говорят, как Наполеон, всего по три часа в сутки...

- Зураб Константинович, вы удивляете масштабами того, что делаете. Я вчера побывала в вашей галерее на Пречистенке — увидела огромное количество ваших произведений. Чем можете объяснить феномен потрясающей работоспособности? Как успеваете?

- Я с детства много рисовал — мои домашние, родители, педагоги поддерживали меня в этом. Мой педагог, великий рисовальщик Василий Шухаев, всегда мне тихо говорил — нельзя было громко, - что искусство существует для искусства. Тогда это для меня не было понятно, потому что всюду — по радио, в газетах — провозглашалось искусство для народа. Мой педагог от коммунистического режима сильно пострадал, прошел ссылки в Сибирь, на Кавказ. Но для нас, студентов, это было счастье, что такие педагоги преподавали в Тбилисской академии художеств.

Моя активная работа зависит от моих потребностей. Мне всегда нужно было много работать, важно было правильно увидеть предмет, чтобы развивались рука, глаз. А дальше все, что переносишь на лист, должно идти от сердца. Я так устроен: если меня что-то поражает, восхищает, то непременно хочется идти писать картину и показать ее людям. Это касается не только живописи, но и скульптур, графики, эмали. Вот я сегодня очень рано встал — в шесть утра, это мой привычный режим — и уже успел поработать, что-то нарисовать.

- Но вы же помимо того, что постоянно работающий художник, имеете много обязанностей — общественных, профессиональных — президент Российской академии художеств, посол Доброй Воли ЮНЕСКО, член Общественной палаты РФ. Как это сочетается одно с другим?

- Когда проходит заседание в ЮНЕСКО, я все время делаю наброски. Может быть, благодаря этому и родилась выставка «Сто работ из Парижа», которая сейчас проходит в Третьяковской галерее. Все время работаю над разными проектами: в 2010 году пройдет Год России во Франции и Франции в России, и потому хочу в Париже показать выставочный проект академии. Думаю, будет интересно посмотреть и нашу школу, и коллекцию музея академии, и современных мастеров — членов Академии художеств. Также мы планируем провести в ЮНЕСКО проект «Мир искусства Кавказа»; французской публике будет представлена школа Санкт-Петербурга, школа Москвы, начиная от талантливых детей, кончая великими мастерами. Показать, чтобы и Франция, и Россия еще раз вспомнили, как многим они обязаны друг другу, какое большое взаимовлияние произошло. Скоро в Петербурге в Русском музее откроется моя персональная выставка. Там будут работы разных лет и новые работы, которые я нигде еще не показывал. Я ведь все время в поиске.

- Всеми признано, что своими монументальными скульптурными работами, мемориальными комплексами вы сильно повлияли на облик Москвы. Художник чувствует ответственность за то, что он делает? Испытывает ли сомнения? В ваш адрес звучат нападки и по поводу того, что вы монополизировали масштабные проекты…

- Еще раз могу вам сказать: я получил хорошую школу, и потому я спокоен за качество того, что я делаю. И уверен в своих силах. Это первое. Второе — все, что я сделал в Москве — монумент царю Петру, мемориальный комплекс в честь Победы в Великой Отечественной войне на Поклонной горе и многое другое, я сделал со знанием истории. Во многом все это идет в противовес Москве ХХ века с ее сталинскими высотками, той Москве, в которой были запрещены иконы, закрыты церкви, разрушены храмы. А я, работая в институте истории, этнографии и археологии Академии наук Грузии, изучил огромный материал. Именно поэтому было легко и очень интересно работать в Храме Христа Спасителя, хотя колоссальный труд Российской академии художеств, ее мастеров трудно переоценить.

Меня всегда интересовали масштабные, сложные проекты характера. И я рад, что мне удалось справиться с подобного рода проектами. Например, эмали — для меня не камерные вещи, мне было интересно развивать эмали как предмет монументального искусства. Сейчас я заканчиваю эксперименты по созданию объемной эмали. У меня за плечами, начиная с 1960-х годов, серьезные объекты, которые стали большой школой. Каждый монумент, огромное панно, мозаика — это большая творческая школа, особенно там, где рождается синтез архитектуры и монументального искусства. Так, я прошел большую школу в Пицунде, в Сочи, работал в Моспроекте, потом в Бразилии, Японии, США, Франции, Уругвае, Испании, Италии…

Художник должен уметь войти в пространство, работать в тесной связке с архитекторами, но при этом показать свою индивидуальность. Сейчас этого контакта мало, что совершенно неправильно. Надо уходить от стандарта, и создавать образы. Существует проблема исполнителей — техникумы закрыли, мастеров очень мало осталось. Поэтому важно не только родить идею, но и довести ее до конца.

- Почему вы беретесь за множество видов искусства? Кто-то для вас в этом пример?

- Когда я попал в мастерскую Пабло Пикассо, я увидел, что он занимается фарфором. Видно было, как он увлечен. Я тогда удивился тому, что художник имеет право делать, что хочет - и живопись, и скульптуру, и фарфор. Нас в Академии художеств ставили на одни рельсы: если учился живописи, то ты только живописец, если - скульптуре, то только скульптор. Я тогда тоже начал заниматься фарфором. Но дело, конечно, не в нем, а в том, что Пикассо на своем примере продемонстрировал безграничную свободу творческого поиска. Позже мне стало интересно работать в эмали, я начал проводить эксперименты, создавая эмаль, которая бы не трескалась на минусовой температуре в зимнюю погоду, не разрушалась на солнце. И вот добился, теперь и за 20 лет ей ничего не делается. Марк Шагал тоже на меня оказал большое влияние. От него я научился передавать внутреннее состояние человека, свое индивидуальное отношение к предмету.

Почему мы должны одинаково все трактовать? Таков был принцип соцреализма, и в своем творчестве я стремился уйти от этого, как и многие художники. Мы все разные — по-разному одеваемся, по-разному мыслим. Богатство России в том, чтобы каждый человек мог сказать свое слово. Нам пример французы, которые еще через импрессионизм доказали, что белый цвет состоит из всех цветов и оттенков. Это внутренняя гармония, особый колорит. Также и художник - создает гармонию, которая очень важна для живописи, для любого произведения. И это его личная гармония, которую он изливает, постигая мир.

- Детей, увы, и сейчас в художественных школах учат строго в неких рамках, как вы говорите, на одни рельсы ставят…

- С детьми ни в коем случае так нельзя. У них уникальная фантазия, такие идеи, и такие возможности это выразить! Они смелее взрослых, намного свободнее. Как можно это запретить и диктовать, что рисовать? Я уже несколько лет провожу мастер-классы. Сначала ходили от силы 10 человек. Сейчас огромное количество — не хватает места. Разные дети бывают — целыми классами приезжают из многих городов России. Недавно у меня дети сотрудников французского посольства были, раньше - из американского посольства, итальянского. Студенты приходят. Говорят, мы здесь больше получаем, чем в своих учебных заведениях. Пикассо, будь он жив, был бы поражен — девочки в моей студии так нарисовали собак, что это достойно выставки. Просто настоящее открытие. И я действительно повезу эти работы во Францию.

- Может ли такое воспитание детей стать национальной идеей в России - свобода творчества под руководством мудрых наставников?

- Я не думал так глобально об этом. Но действительно, воспитать настоящих, неравнодушных людей, любящих свою страну, можно только любовью и неподдельным интересом к ним. Отчего, например, во мне такая любовь к истории? В этом «виновата» моя удивительная преподавательница в школе. Она и замуж не вышла, потому что была всецело преданна своей работе, и так интересно рассказывала на уроках, что мы чувствовали, насколько предмет важен ей самой и потому интересен нам.

- Ваши скульптуры и памятники рассеяны везде по миру, это можно расценить как некую вашу миссию — популяризировать российское искусство?

- У меня есть потребность работать, участвовать в конкурсах. Не думаю, что это какая-то моя особая миссия. Просто делаю от души то, что чувствую, и что это нужно сделать, потому что это будет интересно другим. Стараюсь, чтобы мои работы приносили радость, удовольствие людям, заставляли их вспоминать свою историю, великих предков. Бывает иногда, вступают в действие некие политические моменты, которые не есть, конечно, объективная оценка сделанному. Многие выступали против памятника Петру I на Москве-реке. Но теперь я рад, что так было — это дало мне бешеную рекламу. Благодаря этой ситуации мне удалось сделать за рубежом очень много работ.

- Многих ли русских художников знают за рубежом?

- Знают многих и очень внимательно относятся к русскому искусству, кто и как работает, куда движется. Но я могу говорить только за себя. Недавно у меня был отчет в ЮНЕСКО, я показывал, что сделал в прошлые годы благотворительно, что — в этом, что будет в 2010-м.

- Говорят, когда в Америке 11 сентября 2001 года случился теракт, вы уже на следующий день представили готовый проект памятника… Это не заготовка была?

- Нет, конечно! Когда я смотрел страшные кадры по телевизору, у меня по щеке покатилась слеза. И я эту слезу сделал основой памятника-мемориала, посвященного борьбе с международным терроризмом. Монумент был открыт в Нью-Джерси 11 сентября 2006 года. Это был дар России американскому народу. Сейчас, спустя годы, в адрес МИД и мне лично приходят письма с благодарностью от американцев. Это очень радует — значит, твой труд находит отклик в сердцах других.

- С удивлением узнала о том, что теперь, оказывается, Российской академии художеств исполнилось не 250 лет, а 285! Инициатива изменить год рождения шла от вас. Насколько это было нужно?

- Я добился истины и, думаю, это очень важно. Я уже говорил, что люблю архивы, историю. Увы, ее до сих пор искажают по тем или иным причинам — то меньшевики, то большевики. Долгое время считалось, что свое летоисчисление Императорская академия художеств ведет со времени выхода указа Екатерины Великой. Но именно 285 лет назад Петр I подписал проект Указа о создании в России Академии художеств и наук. Художества император поставил на первое место. Все это в архивах есть. Недавно проходила сессия Российской академии наук, и много говорилось о единстве задач искусства и фундаментальной науки, рассматривалось это как одно целое. И потому исторические материалы очень важны. Мы сделали совместно с Академией наук выставку при участии архива и посвятили каталог именно этой дате. Да, 285 лет искусство и наука развиваются в России в рамках академической системы. В ноябре 2009 года мы готовимся провести совместную с Академией наук международную научную конференцию: «Искусство и наука в современном мире».

- Можно ли сегодня общество в России, на ваш взгляд, охарактеризовать как демократическое?

- Уверен, что да. Хотя многое в нас еще осталось от старого времени. Постоянно художники стоят с протянутой рукой — привыкли к тому, что их должны обеспечить и работой, и заработком. В привычке родить идею и просить денег для ее воплощения. А вот этого «дай, дай!», этой эпохи уже нет. Ты сам дай государству. Отдай в музей, передай для народа. Как это принято в европейских странах, например, во Франции. Но там, надо отметить, и государство много думает о народе, о культурном достоянии нации. Каждые 10 лет Французское правительство принимает решение о большом пополнении музейных государственных фондов новыми произведениями искусства. Это культурный вклад, дар для своего народа. Это есть настоящие богатства государственные. Ведь вот сегодня есть нефть, а завтра - нет. А искусство останется всегда. В свое время по поручению президента Жака Ширака была проведена грандиозная выставка. Таир Салахов и я участвовали в подготовке экспозиции. Тогда основу ее составили именно русские художники — Кандинский, Шагал, Малевич. А когда-то их у нас топтали и не признавали…

- Столько, сколько вы создали скульптур наших знаменитых соотечественников, не создал никто. Вас не смущает, что вас считают придворным художником и даже конъюнктурщиком?

- Я создаю образы тех, кто прославил Россию в серебряный век — Цветаеву, Есенина, Ахматову, Пастернака, потому что считаю святой обязанностью помнить нашу историю. Это мой крик души. И я вижу своих замечательных современников, которые не менее достойны тех великих гигантов нашей культуры. Я создал образы Андрея Вознесенского, Беллы Ахмадулиной, Андрея Дементьева, Жореса Алферова, Валерия Гергиева — и многих других, тех, кто прославляет Россию. Если это называют конъюнктурой, то я согласен и дальше так называться.

- И вы никак не собираетесь защищаться от нападок?

- Я на критику и брань не обращаю внимания. Я смотрю, как реагирует народ — зрителя не обманешь. Помню, когда я только начал Петра устанавливать, меня спрашивали, почему Петра? Может, потому что привыкли к Ленину, Сталину, Марксу и Энгельсу? А сейчас люди поняли, кому обязана Россия своим развитием — многим своим самодержцам, талантливым ярким личностям. Вот и в Петербурге поставили монумент Петру, хотя сначала звучала критика. А в прошедший День города к нему несли и несли цветы. И скульптуру первого президента Российской академии художеств Ивану Шувалову поставил. Считаю, памятник обязательно надо было сделать. Надо чтить наших уникальнейших предков.

- Недавно, беря у большого театрального режиссера Льва Додина интервью для нашей газеты, затронули тему — художник и власть. И он сказал о том, что художник не должен идти во власть, но он может помочь продвигать через власть искусство. А как для вас выглядит альянс художника и политики?

- Для талантливого художника власть — семечка. В искусстве заложено больше свободы действия, чем в политике. Если творческих людей будет больше в Думе, в правительстве, в советах - это будет полезно.

- Ельцин, Путин, Лужков, а можно еще и Брежнева вспомнить — вы со всеми уважительно общались, вы, кажется, умеете дружить с властью. Но все же признайтесь, видите ли вы ошибки и просчеты наших руководителей и можете ли как-то оценить эти фигуры?

- Вы говорите, дружу. Да, но не с властью, а с людьми. Все названные вами руководители, в первую очередь, интересные, талантливые люди. Думаю, я не имею права давать какие-то оценки современным политикам. Даже и эпохе Брежнева. Слишком мало времени миновало. Бывает, века проходят и оценка истории все время меняется. Результаты работы власти в глобальном плане видны много позже. Пройдет время, и останутся те вещи, которые были созданы для людей. Как можно - человек только ушел из жизни, а мы, как трусы, при жизни боялись сказать, а умер — осуждаем. Пусть будут хорошие фильмы, стихи, песни, памятники. Я не смотрю, что было вчера, я смотрю вперед. Не люблю интриг, подлости. Я радуюсь каждому дню, рассвету, природе, счастливым лицам. Мне нравится созидать, творить новое. И мне нравится то время, в которое я живу.

- Да, но современные дети, которые смотрят наше бездарное телевидение, сидят сутками в интернете — не кажутся ли они вам ущербными, ведь детство и ваше, и мое было избавлено от подобного влияния на мозги?

- В нашем детстве главным было слово «не положено». Поэтому современным детям как раз можно позавидовать, у них больше свободы. А чтобы не было мусора в их головах, нужно больше заниматься их воспитанием, любить их, живое человеческое общение должно быть… И чаще воздействовать на их фантазию, поражать воображение добрым и светлым. Почему я создаю много работ на тему библейской истории? Думаю, что такое представление библии полезно для молодого поколения — они через эмоциональное восприятие сами прочувствуют, увидят смысл и цель человеческого существования.

- Скажите, пожалуйста, как мудрый гуру, что же делать в Петербурге с застройками? Многие жители противятся привнесению чего-то модернового. Но без новых архитектурных сооружений не обойтись…

- Как в Париже, надо строить отдельный район — смелее и ярче, не смешивая его со стариной. Уникальный архитектурный ансамбль Петербурга обязательно надо сохранить.

- О чем жалеете в жизни?

- Что мама рано ушла. Вот папа ее пережил. Ему должно было исполниться 100, когда он умер. Он бы еще пожил, но вот простудился и …

- Что для вас любовь?

- Это очень широкое понятие. Любовь к своему ближнему. И вообще к миру. Когда любишь, не пустой становишься. И еще - чем больше отдаешь, тем больше получаешь. Хотя мне свои картины бывает очень жалко отдавать. (Смеется). И даже продавать жалко.

- А что для вас Бог?

- Знаю, что он существует. Если ты правильно шагаешь в жизни, Бог помогает. Бог все видит. Если ты что-то плохое сделаешь, Бог накажет. Я хочу для людей создать образ Иисуса Христа в скульптуре. Через искусство показать Бога. В проекте это 33-метровая скульптура, а в основании — музейное пространство. По-моему, такого еще нет нигде. Пусть люди останавливаются, смотрят, может быть, это впечатление для кого-то станет поворотным, важным в их жизни.

Елена Добрякова

Источник: Невское время







По теме




Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2019.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.