19.02.20
Лучо Фонтана - продавец дырок...
19 февраля 1899 года в Росарио-де-Санта-Фе, Аргентина, родился Лучо Фонтана - художник, вошедший в историю искусства как человек, умеющий создавать художественные дырки и прорези стоимостью в миллионы долларов...
18.02.20
Как Брексит повлиял на результативность Christie's
Результаты первых больших лондонских аукционов после «Брексита» для Christie's оказались самыми низкими за последние 10 лет. Относительно февральских торгов 2019 года общие цифры снизились на 16 %, однако неудачей аукционного дома эти торги назвать нельзя...
17.02.20
«Секретные» полотна Ивана Айвазовского
Характерная история для России, указывающая на то, что ни трещащий по швам политический подход, ни культурный, ни даже подход на бытовом уровне совершенно не изменились со времён проклятого царизма...


  • Прованс: «хороший винтаж» в Château La Canorgue
    Если вы не смотрели замечательного фильма Ридли Скотта «Хороший год» с Расселом Кроу и Марион Котийяр, то дальнейший рассказ может показаться вам неинтересным. Ведь в этом случае чарующие созвучия «Le coin Perdu (Ле-Куан-Пердю)» и «Château La Canorgue (Шато-де-ла-Конорг)» не вызовут у вас никаких ассоциаций...
    19.02.20
  • Прованс: Chateau de la Noblesse и его радушная хозяйка Аньес
    Есть на Лазурном берегу Франции небольшой, утопающий в цветах городок Бандоль, известный не только как средиземноморский курорт, но в большей степени как столица самого престижный апеллясьона Прованса, производящего красные, белые и розовые вина AOC Бандоль...
    17.02.20
  • Чилийская Патагония. Конфлюэнсия: слияние рек Бакер и Нефф
    Чилийская Патагония, наиболее живописная и притягательная в плане ландшафтов, представляет собой очень узкую и очень вытянутую полоску суши, зажатую океаном с одной стороны и горным хребтом Анд с другой. В авторском туре «Патагония: по местам силы!» мы исследовали всю чилийскую Патагонию...
    16.02.20

Очень еврейское искусство в Женеве

04.06.09

Современное искусство

"Отечество мое — в моей душе: искусство без границ" - так будет называться выставка впервые проводимая  Музеем искусства авангарда. Выставка откроется в Женеве 11 июня и приурочена она к Дню независимости России.

Частную коллекцию, которая ныне представлена как Музей искусства авангарда, ее владелец Вячеслав Кантор собирал десять лет. Идея, как он сам говорит, была сделать что-то "очень русское, очень еврейское и очень выдающееся". Теперь коллекция представлена публике хотя бы отчасти — в виде каталога и в виде грядущей выставки, куда попало около 10% собрания.

С точки зрения "выдающегося" — успех полный. В творчестве трех десятков художников ХХ века, признанных идеологически правильными (о своих критериях Вячеслав Кантор рассказал "Ъ" в интервью), выбраны произведения уровня шедевров. Во сколько ему это обошлось — коллекционер не рассказывает, однако ясно, что материальная стоимость собрания огромна. В нем — "Жук" Ильи Кабакова, за который на аукционе Phillips de Pury были уплачены рекордные $6 млн, "Кондитер из Кань" Хаима Сутина (£5 млн на Christie`s), "Портрет девушки в черном платье" Амедео Модильяни ($14 млн на Sotheby`s), шедевры Леона Бакста и лучшие картины Эрика Булатова. Всего в собрании около 400 произведений, и это не считая фотографии.

А вот с "русским и еврейским" в искусстве, культуре, да и вообще жизни ХХ века все страшно запутано. Куратор выставки, искусствовед Андрей Толстой на основе работ из коллекции с блеском иллюстрирует идею толерантности и свободы, столь благодатной для художников. Пример — парижская школа, в интернациональном содружестве которой выходцы из окраинных российский местечек, которым был заказан путь за черту оседлости, превратились в первостепенных европейских мастеров. Однако в коллекции не только Хаим Сутин (родился в Смиловичах под Минском), Жак Липшиц (родился в Друскининкае, ныне Литва), Соня Делоне (из Одессы), Осип Цадкин (из Смоленска). Тут и Ладо Гудиашвили (родился в Тифлисе), работы которого отчасти созвучны Модильяни, и американский абстракционист Марк Ротко (родился в Двинске, ныне Даугавпилс), и американская скульптор-абстракционист Луиза Невельсон (родилась в Киеве). Вячеслав Кантор готов отстаивать свой выбор и вновь и вновь объяснять, что в творчестве этих художников от русской, а что от еврейской культуры, однако призывает при этом "смотреть на вопрос шире".

"Обостренная историческая память" — этого, в сущности, достаточно, чтобы хорошему художнику попасть в собрание нового Музея искусства авангарда. Таким образом, например, попало в это собрание знаменитое полотно Валентина Серова (то, что художник был внуком крещеного еврея, вряд ли было первостепенным). Еще в 2001 году Третьяковская галерея, в которой мы привыкли видеть "Похищение Европы" Валентина Серова, искала деньги, чтобы выкупить полотно у наследников художника. Денег не нашлось, и теперь "Европа" уплыла в собрание Музея искусства авангарда — который, к счастью, обещает быть публичным.

Музей задуман путешествующим, а первая выставка пройдет в Женеве, в здании ООН. В ближайшие годы выставки Музея искусства авангарда планируется показать в лучших музеях мира — так будет исполняться его задача призыва к построению толерантного общества. Вот только проникнется ли этим призывом Украина, привыкшая в последние годы считать художников, родившихся на ее территории, своими, украинскими? И Латвия с Литвой, и Белоруссия, и Грузия, у которых не так уж много "своих" гениальных живописцев? Если да, то миссия Музея искусства авангарда будет поистине выполнена.

Вячеслав Кантор: я хотел найти свою формулу коллекционирования

Вячеслав Кантор, президент Европейского еврейского конгресса и основатель частного Музея искусства авангарда, ответил на вопросы КоммерсантЪ.

— Что родилось сначала — концепция музея или вначале появились произведения искусства?

— Абсолютно твердо — концепция. А первой картиной была "Белла с букетом анемонов" Марка Шагала.

— Что вас побудило к устройству музея?

— Первоначальным импульсом была ненависть к бессистемной деятельности. Вспомните, в 1990-х, как только появилась возможность серьезно собирать, все бросились покупать искусство по принципу "нравится — не нравится". Я же хотел найти систему, свою формулу коллекционирования. Я хотел собирать искусство, во-первых, связанное с Россией, во-вторых, художников-евреев и, в-третьих, XX век, то есть новаторское искусство, произведения мастеров, которым удалось открыть новые направления и новые пути. Эти три измерения и стали той формулой коллекции, которую я для себя вывел. В результате из формально отобранных трехсот имен появился list из тридцати. Мы выбирали лучших из лучших, независимо от того, получили они в России полное признание или нет. Причем с самого начала я ориентировался на покупку только топ-вещей. И судя по результатам, эта формула себя оправдала. Единственное, в чем ошибся,— это бюджет. Затраты в 50 раз превысили планку, намеченную в 1999 году.

— Не является ли концепция "художники из России еврейского происхождения" слишком узкой, чтобы создать отражающий историю искусства ХХ века музей авангарда?

— Ответ на этот вопрос явился полной неожиданностью и для меня самого. Казалось бы узкий ракурс, но столь значительный результат. Было даже трудно представить, сколь масштабным был вклад художников-евреев из России в искусство XX века. Многие, вроде Ротко и Невельсон, были открытием для нас. Ведь уже забыто, что они появились на свет в городках Российской империи. Мы открывали для России имена, которое были "присвоены" другими странами. Также и для этих стран мы открывали, что их "родные герои" — евреи, выходцы из России. Художники, которых я собираю, это не просто заметные фигуры — это мастера, определившие пути развития искусства ХХ века. Причем для нескольких художников удалось собрать лучшие частные коллекции, например Льва Бакста, Хаима Сутина, Ильи Кабакова, Александра Тышлера.

— Как вы опознаете художников как "еврейско-русских"? С Марком Шагалом все очевидно. А Ротко, Кабаков?

— В случае с Марком Ротко мы не говорим о прямом перенесении личного исторического опыта на полотно. Ротко ставил перед собой задачу придумать беспредметный язык общения с богом, минуя образы, обращаться к чувствам человека. В этом он, носитель исторической русско-еврейской памяти.

Концептуалист Илья Кабаков вне русского текста не существует. И если вы зайдете в древние синагоги, вы увидите, что для евреев мало изобразить что-то, под изображением всегда добавлялись тексты. Дополнительные комментарии — это очень по-еврейски.

— Что тогда для вас суть произведения, Бакста ли или Кабакова, которая заставляет вас включить его в свою коллекцию?

— Я должен ощутить драйв. Если я чувствую, что эта работа — пионерский вклад в искусство XX века, ей зеленый свет в коллекцию нашего музея. И еще. Для меня было важным открытием, что все "наши художники", коль скоро их пути во времени пересекались, были друзьями — и потому, что были русскими, и потому, что были евреями. Это были общие трагедии и победы XX века и еще обостренная историческая память. Это и меня сближает с ними. Скажу больше: роднит.

— Почему вы выбрали для первой выставки довольно отдаленное от центра Женевы место — во Дворце наций, куда к тому же ограничен доступ публики?

— Музей Дворца Лиги Наций в Женеве точно соответствует главной идеологической линии музея. Это идеология толерантности, которая иллюстрируется нашим собранием — коллекцией шедевров, созданных евреями из России и ставших достоянием мировой истории искусства. И разве можно подобрать более идеологически верное место для ее старта, чем Дворец Лиги Наций в сердце европейской дипломатии?


Источник: КоммерсантЪ











Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2020.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.