18.01.22
На сломе веков. Русская француженка Александра Экстер
18 января 1882 года родилась Александра Экстер, урожденная Григорович. Она жила на сломе веков, когда традиционное искусство уступало место искусству новому: непонятному, яркому, феерическому. Кубизм, футуризм, импрессионизм, постимпрессионизм, беспредметность, абстракционизм, супрематизм…
10.12.21
Управделами президента РФ сможет безвозмездно пользоваться объектами культурного наследия
Госдума в четверг приняла в третьем, окончательном чтении правительственный законопроект, разрешающий передавать включенные в госреестр объекты культурного наследия и располагающиеся в них помещения в безвозмездное пользование Управлению делами президента РФ...
09.12.21
Учёные Рейксмусеума обнаружили эскиз картины «Ночной дозор» Рембрандта
В ходе рентгеновского сканирования под красочным слоем «Ночного дозора» Рембрандта обнаружен скрытый эскиз, позволяющий установить первоначальное видение художником этой работы...


Додж на крутых виражах советского нонконформизма. Часть II

31.10.08

Советское неофициальное искусство.

За 40 лет он собрал самую полную в мире коллекцию советского неофициального искусства — около двадцати тысяч произведений более чем девятисот авторов. О делах давно минувших дней — о том, как создавалась коллекция — Нортон Додж рассказал в интервью Русской службе «Голоса Америки».

«Голос Америки»: Господин Додж, с началом перестройки Запад охватила мода на русское искусство. Почему?

Нортон Додж: Во-первых, это было внове — искусство, которое было почти не известно, но корнями уходило в известный на западе авангард 20-х. Цены на «неофициальное» искусство выросли не сразу, но уже в 1988-м за некоторые работы платили десятки и даже сотни тысяч долларов.

«Г.А.»: Но вы же не могли платить таких денег?

Н.Д.: Конечно, нет. Но к тому времени большая часть коллекции уже была собрана. Еще в 1977 году я устроил в Штатах выставку «Новое искусство Советского Союза». Выставка была большая — 300 работ. Были напечатаны каталоги, в них были и имена авторов. Потом мне стало известно, что многих художников, чьи работы были представлены на этой выставке, там, в Союзе, вызывали в КГБ, допрашивали: мол, как при каких обстоятельствах их работы попали на Запад, в какой валюте им заплатили, и т.д. То есть, желая помочь художникам, я им невольно навредил. После этого я довольно долго не летал в СССР.

«Г.А.»: Какие у вас еще были способы пополнения коллекции?

Н.Д.: Я занимался экономикой, преподавал в университете, а по выходным на машине объезжал места, где жили прибывавшие из СССР эмигранты, — Квинс, Бруклин... Какие-то работы привозили на заказ, какие-то я находил и выбирал сам. Это конец 70-х — начало 80-х годов.

«Г.А.»: Работы каких художников в своей коллекции вы могли бы отнести к бесспорным шедеврам?


"Бульдозерная выставка"

Н.Д.: Список может быть очень длинным. В собрании есть и Кабаков, и Зверев, и Целков, и Васильев, и Шемякин… Есть работы Рухина — ленинградского художника с трагической судьбой. Он был высоким длинноволосым парнем, полным энергии, воображения. Многие любители искусства из иностранных посольств покупали его работы. Рухин был широко известен в этих кругах. И он был одним из организаторов той знаменитой «бульдозерной выставки» 1974 года, которую власти разгромили.

С Рухиным последний раз я попрощался, договорившись о встрече на следующий день. И, как потом стало известно, у него в мастерской ночью случился пожар, и Рухин погиб. Что это — нелепая случайность или дело рук КГБ? Мнения на сей счет разные. Но то, что он был неудобен властям, — это факт.

«Г.А.»: Вы упомянули Шемякина, но он ведь был в эмиграции в Париже?

Михаил Шемякин

Н.Д.: Это было очень-очень давно. Я был у него в его большой парижской квартире — он жил недалеко от Лувра, предложил чаю. Во время разговора Шемякин, не останавливаясь, делал зарисовки каких-то статуэток. Я тогда подумал, что это показное. Но потом понял, что это было для него естественно. У меня есть несколько его работ, ранних, но не главных. Он гениальный художник, но тогда он был молодой и немного сумасшедший, как и его друг Кузьминский.

«Г.А.»: Насколько можно понять, несмотря на то, что вы вкладывали средства в собирание коллекции, никакого реального финансового профита вы с этого не имели?

Н.Д: Я уже говорил, что мной двигали совершенно иные помыслы: я видел, как художники вкладывали в свои работы душу, мастерство, страдали, часто шли на жертвы. И создавали серьезное искусство. Я считал своим долгом сохранить эти работы для мира. И потом мне все это было страшно интересно — такой кураж коллекционера: если ты начал, то уже не можешь остановиться.

«Г.А.»: Считается, что ни один из российских художников не добивался в США большого успеха. Это правда?

Н.Д.: Многие из эмигрантов-художников попали здесь в трудное положение. Ведь жизнь на Западе устроена по-другому. Но все-таки очень успешным были Кабаков, Комар и Меламид, Оскар Рабин.

«Г.А.»: Что, по-вашему, нужно для того, чтобы художник добился большого признания: талант, грамотный менеджмент, реклама, коньюктура рынка, или… смерть?

Олег Целков "Маска"

Н.Д.: Любой из этих факторов может быть решающим. Скажем, знание языка. Это могло помочь наладить отношение в галереях. Вообще найти правильную галерею — это большое везение. Комар и Меламид начали с правильной галереи — Фельдмана. Их искусство было интересно для нью-йоркского арт-рынка, в галерее Фельдмана выставлялся и Кабаков. Очень высоко ценился Рабин. А вот у Ладыженского не получилось, хотя он был замечательный художник. Много было блестящих мастеров, у которых по тем или иным причинам не сложилось, но все равно, им было что сказать, и мастера они были бесподобные — в этом их ценность.

«Г.А.»: Господин Додж, известно, что большую часть своей уникальной коллекции вы передали в музей «Зиммерли». Неужели ничего себе не оставили?

Н.Д.: Большую часть коллекции, лучшие работы я действительно передал музею «Зиммерли» в университете Ратгерс в Нью-Джерси. В их коллекции теперь и самое полное собрание работ такого замечательного художника, как Свешников, — его лагерные картины, он ведь семь лет провел в лагерях под Воркутой. Отдельные работы я передал в Гарвард, некоторые работы в Чикаго. У меня остались, конечно, кое-какие вещи, но большая часть уже в музеях.

«Г.А.»: Сейчас богатые русские коллекционеры стали покупать и работы нонконформистов, за Кабакова платят огромные деньги… Не предлагали ли вам продать остатки коллекции?

Н.Д.: Какие-то предложения были, но я не знаю, какова там реальная картина, в России. И потом я очень пристрастно отношусь к тому, где может оказаться коллекция, в чьих руках. Для меня это важно, это ведь дело всей моей жизни.

«Г.А.»: Господин Додж, последний вопрос: с вашей точки зрения как экономиста и коллекционера, как повлияет нынешний экономический кризис на арт-рынок?

Н.Д.: Несомненно, повлияет, но скажется это не сразу. Однако, если кризис затянется, то возможен и коллапс арт-рынка. Много в экономике будет зависеть от нового хозяина Белого Дома. Но это уже другая тема.

Сергей Москалев, Рушан Садеков

Источник: Голос Америки

31.10.2008
















Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2021.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.