Выставка живопись

В Государственной Третьяковской галерее открылась выставка "Оскар Рабин. Три жизни" — самая полная, собравшая множество вещей из зарубежных музеев и личных собраний, российская ретроспектива знаменитого нонконформиста, в этом году отметившего свое восьмидесятилетие.

Еще в конце 1950-х годов Оскар Рабин придумал себе необычную подпись. Вместо банального экспрессивного росчерка он стал помечать произведения фамилией "Рабин", выведенной трафаретными печатными буквами,— как чуждый каким-либо претензиям на элегантность товарный или такелажный знак. Уже в 1960-е для коллекционеров, паломничавших в Лианозово, где Оскар Рабин держал в бараке, где жил с семьей, своеобразный литературно-художественный салон, эта подпись стала неофициальным знаком качества, высшей пробой нонконформизма.



Оскар Рабин вообще любит размещать на своих полотнах казенные бумажки — этикетки с водочных бутылок, упаковки лекарств, газетные страницы, лозунги, таблички с названиями улиц, дензнаки и документы. В 1972 году он написал одно из самых своих знаменитых произведений — "Паспорт", дотошно воспроизведенный советский документ со скандальной по тем временам записью "латыш (еврей)" в графе "национальность" и аккуратно сымитированной фиолетово-синей печатью. В 2007-м, после того, как ему, высланному во Францию в 1978 году, через четыре года после скандальной "бульдозерной" выставки, одним из инициаторов которой он был, вернули российское гражданство, художник тщательно перенес на холст новехонький паспорт Российской Федерации за подписью Александра Авдеева — еще не министра культуры, а посла России во Франции.


Впрочем, Оскар Рабин никогда не удовлетворялся отстраненным репродуцированием безличных текстов власти, идеологии или массовой продукции. В тот же самый паспорт 1972 года он добавляет графу "место смерти" и с бесшабашным юмором висельника заполняет ее: "В Израиле? Под забором?" В отличие от московских концептуалистов, Оскар Рабин не воспринимает советское как мертвую букву идеологии, к которой он сам не имеет никакого отношения. Напротив, он хулигански сталкивает его с сермяжной реальностью скособоченного, утлого, помоечного "совка". Любая уличная вывеска у него будет выглядеть коряво нарисованной от руки, лозунг "Ура!" мало чем отличается от граффити "Любка-дура", газета неизбежно окажется оберткой для селедки, а за пышным сталинским фасадом гостиницы "Москва" с этикетки водки "Столичная" (полотно 1964 года) громоздится хаос кривых переулков и покосившихся хибар. И не так уж и важно, имел ли художник в виду советские барачные выселки или же ностальгическую старую Москву с церквушками.

Ирина Кулик.

Фото: Дмитрий Лекай, "КоммерсантЪ"

Источник: КоммерсантЪ