24.08.19
Лавиния Фонтана, эмансипированная художница Возрождения
24 августа 1552 года в Болонье родилась Лавиния Фонтана, видный представитель болонской школы живописи периода раннего барокко.Женщины той эпохи не допускались в классы Академии художеств, поэтому возможность получения художественного образования была только у женщин, родившихся в семьях художников...
22.08.19
Анри Картье-Брессон, мастер «решающего момента»
22 августа 1908 года на свет появился Анри Картье-Брессон, прославившийся как непревзойденный мастер репортажной съемки, идеолог «решающего момента» в фотографии, т.е. умения нажать на спуск камеры на пике эмоций, чтобы затем передать их зрителю через снимок...
22.08.19
Невероятная Лени Рифеншталь
22 августа 1902 года родилась Хелена Берта Амелия Рифеншталь, одарённость которой до сих пор продолжает поражать. За что бы она ни бралась в своей жизни — во всём добивалась головокружительных успехов. Но насколько успешна она была, настолько же поразительна её судьба, наполненная невероятными поворотами. Вот всего лишь несколько фактов из её биографии...


  • Авторские туры в Нормандию: Руан - город пламенеющей готики
    Побродить по старинным улочкам Руана, полюбоваться его уносящимися ввысь шпилями соборов, пропитаться духом времен, глядя на прекрасно сохранившиеся разноликие фахверки, мы сможем в нашем Авторском туре по Нормандии летом будущего года...
    25.08.19
  • Не пропустить рождественскую сказку в Эльзасе!
    Приглашаем вас побывать в Рождественской Сказке в Краю Рыцарей и Виноделов вместе с Инессой Платоновой и клубом «Авторские Туры» в декабре этого года. Рождественские ярмарки и распродажи, весёлые народные праздники и гулянья; знакомство с винодельческой и кулинарной традициями региона!..
    24.08.19
  • Авторский тур в Перу. Альтиплано. Высота 4910 метров над у.м.
    Вспомнился что-то наш героический переход в Андах по высокогорному альтиплано, обширному плато в Андах, испещрённому вулканами. Переход был осуществлён нашей группой в декабре 2016 года в авторском туре «Перу «Легенды Империи Инков». Тогда мы много повидали в путешествии, длящемся 23 дня...
    22.08.19

"Клиническая картина"

13.10.08

Искусство. Картины.

Вопрос, куда повесить картину, да и повесить ли ее вообще, для меня, к счастью, неактуален: почти все стены в моей квартире покрыты рядами книг.

Я, правда, знаю одну даму (доктора фи­лологических наук), которая развешивает картины прямо по­верх книжных полок, - глядишь, когда-нибудь придется ей нанести и третий слой (если она будет по-прежнему так тесно дружить с ху­дожниками, что те будут ее навещать и проверять, все ли подарки и покупки она вывесила). Но все-таки довольно часто книги и картины в доме высту­пают как некая альтернатива, вытесняют друг друга. Даже в XIX веке в до­машних библиотеках вешали скорее тиражные гравюры, чем живопись маслом, и это, видимо, не случайно. Уж слишком разным экономикам принадлежат книги и картины.

Покупая книгу, самые богатые в мире люди вынуждены смиряться с тем, что у миллионов прохожих в сумке лежит точно такая же. Это не мешает каждому из нас верить, что наши с ней отношения уникальны, что люблю и понимаю (или не люблю и не понимаю) я все вполне индивидуально. Книга уже давно - не столько вещь, сколько нематериальная субстанция слова, поток мысли, пойманный в сачок бренной оболочки мягкого переплета.

Так было не всегда: до изобретения Гутенберга (и некоторое время после него) счастливые избранные могли гладить кожаную обложку с чувством обладания чем-то единственным в мире. Но теперь у книги больше нет тела, что только подчеркнуто тем фактом, что вы можете купить ее и в какой-нибудь другой обложке, и в аудио-, и в электронном виде, и она все равно ос­танется собой.


Екатерина Деготь

Это, конечно, очень сильный аргумент в пользу бессмертия души. Не удивительно, что им воспользовалось и искусство. В начале XX века оно разорвало обязательность отношений с какой-то определенной матери­альной оболочкой и стало отождествляться прежде всего с идеей, проек­том, мыслью.

С тех пор между "искусством" и "произведением искусства" идет нечто вроде войны, жертвами которой оказываются в первую очередь коллекционеры искусства XX века. Чем больше их трофей похож на физически полноценную картину в старом смысле, чем больше в нем тела (жирная живопись маслом, тяжелая рама, что-нибудь, не дай бог, красивое нарисовано, да и цена высокая), тем больше шансов услышать от критиков, искусствоведов, да и самих художников презрительное "это не искусство".

Чем более произведение на такую картину не похоже по каким-то параметрам (например, оно нематериально, хрупко, недоделано, его как-то маловато, в нем не запечатлелся кропотливый труд, а может быть, оно и вовсе некрасиво, шокирующе, неприятно) - тем, по профессиональному мнению, больше в нем "настоящего искусства". Чем хуже, таким обра­зом, тем лучше.

Это, конечно, абсолютно невыносимо. По­требителю кажется, что над ним издеваются. Но это не издевательство: это требование смирения. Очень похожее на требование смирения в христианской религии, откуда, собственно, догмат о бессмертии души и взят.

Все разговоры о том, что в XX веке искусст­во "умерло" (а так говорят и сторонники, и противники), конечно же, абсолютно правильны: именно для того оно и умерло, чтобы сохранить свою душу - себя как некую лету­чую философскую субстанцию "искусства вообще ", Искусства с большой буквы. Это, кстати говоря, и есть пресловутая "абстракция", а наличие или отсутствие изображений пионеров тут ни при чем.

Искусство Кандинского "абстрактное " не потому, что там ничего не нарисовано (бывает, что и нарисовано), а потому, что это искусство, но не живопись. Не картина. Оно вырвалось из объятий обоев, и если иногда на них приземляется, то торжествует победу. В этом смысле все искусство XX века стало "абстрактным". Художники говорят "проект". Потребитель иногда говорит недо­вольно - "концептуализм". И все это одно и то же. Наиболее радикально искусство вырва­лось из обойных объятий в советском искусст­ве, - мы, как всегда, были на гребне прогресса.

Само слово "проект" придумал Эль Лисицкий, взамен слова «картина». Между ними существует разница не просто во внешних фор­мах (картина законченная, привлекательная, а проект как будто бы незаконченный, грубый, не гладит по шерстке), а еще и чисто экономи­ческая: картина - это то, что сначала пишут, а потом пытаются продать (частному лицу), а проект - то, на что сначала получают грант (от государства), а потом пытаются осущест­вить. В этом смысле все советское искусство - это проекты, а не картины, пусть там есть и пи­онеры, и даже с горнами.

Придя недавно в гости к одной иностранной журналистке, жи­вущей в Москве, я увидела у нее огромное позднесоветское по­лотно на военный сюжет, из разряда "для выставки в Манеже", которую она купила на барахолке. Картина была так себе, но ее сочетание с белым итальянским диваном оказалось не для слабонервных - ничего сильнее давно я не видела, и с этим я могла коллекционершу только поздравить. Своим существованием эта картина как бы полностью отменяла диван, отдых, расслабленность и жизнь частного человека в принципе. 

Песло­вутый лозунг "искусство принадлежит народу", собственно, именно это и означает: что ис­кусство свободно себе летает, принадлежит всем, действует на всех, а отдельные картины где-то выставляются, может быть, даже и хра­нятся какое-то время, но не у частных лиц. И вообще они не важны, а важно искусство.

Плохо ли это? Я так не думаю. Лучшее в рус­ском искусстве тоже принадлежало народу. Великую русскую картину "Боярыня Морозо­ва", например, трудновато себе представить в частном доме, разве что в специально для нее отведенном зале. Суриков стал ее писать вообще только потому, что пред­полагал, что Павел Михайлович Третьяков купит ее для галереи. А не то ог­раничился бы букетами роз. В русском искусстве была зона вне частных коллекций, и это его спасло. Сейчас его, правда, успешно добивают, почти добили.

Из-за того, что Третьяков был так настойчив в составлении своей галереи и скупал все на корню, на свободном рынке еще в XIX веке серьез­ных произведений русской живописи не осталось - только какие-то голов­ки, пейзажики, ландыши, полупозорные попытки заработать. Похожая си­туация и с искусством Серебряного века. Об этом прекрасно знает каждый профессиональный эксперт-искусствовед, только сейчас уже вряд ли ска­жет публично, ведь его финансовые интересы часто связаны с продажами того, что осталось от крупных мастеров на частном рынке, - недоделанно­го Айвазовского, недодуманного Шишкина, перезрелой коммерческой продукции "Бубнового валета".

Так что же, искусство в частном доме вообще обречено быть ни­чтожным? Нет, это не так. Просто искусство - Искусство - требует уважения, а не просто любви. А уважать можно только того, у кого не текут слюни от желания нравиться. Искусство, которое не хочет нравиться, сильнее проникает в сердце. Произведение, в котором больше "искусства" и меньше "картины", сложнее и требовательнее, но любовь к сложным и требовательным, к свободолюбивым и "абстрактным" вознаграждается, да еще как. Просто отношения "обладания " тут будут сложнее - еще неизвестно, кто кем обладает. Правильная картина в доме - та, благодаря которой человек меняется, которая не дает расслабиться. В ней больше будущего, чем прошлого, она "проект". Она все время служит неким духовным маяком . Слишком сильно сказано? Но это всего лишь означает, что такая картина - сама уже почти человек, что она есть индивидуальность сама по себе.

И в этом, видимо, корень всего. Книга с XVI века "вышла в тираж" и превратилась в одну бумажку из множества. Искусство, возможно, спасло себя как духовную субстанцию, заявив о своей смерти до того, как тираж насту­пил: искусство, как книга или кино, ведет себя так, как будто существует где-то вне книжных страниц или экрана, как будто материальное для него не важно, но тиража на самом деле не допускает. И это последний бастион в мире массового производства.

В современном мире живопись, скульптура, графика, инсталляция или перформанс - искусства, которым удалось сохранить понятие уникальности. Мало кому удастся купить оригинал какого-нибудь голливудского фильма, но любое произведение искусства есть оригинал, и даже художест­венная фотография и видеофильмы строго ограничены в тираже . Именно поэтому современное , концептуальное, абстрактное, проект­ное и нелюбимое широкой публикой искусство, при всей его сухости и ин­теллектуализме, - самое человечное из всех, самое близкое человеку.

Я так­ же думаю, что оно окажется и самым сильным. Конкретно это означает вот что: другие искусства тоже перейдут на уникальные продукты для частного, домашнего употребления - но только для особых, исключительных пользователей. Произведения искусства станут приходить к нам на дом в виде нетиражированных компьютерных программ, которые вам пришлют, на месте телевизора может появиться экран с видеофильмом, сделанным только для вас, а книгу вы будете слушать по телефону в исполнении самого автора, который позвонит лично вам.

Некоторые скажут, что они и сейчас так живут. Но сейчас это у вас бесплатно и по дружбе, а будет - очень и очень дорого. Вот тогда вы почувству­ете себя настоящим коллекционером.

Екатерина Деготь

Источник: AL Gallery

Фото: http://picasaweb.google.com/tiffoenhttp://www.timeout.ru/











Rambler's Top100

Copyrights © 2001-2019.«РУССКИЙ ПОРТРЕТ»  Все права защищены.